Он лежал в трусах и майке на продавленном диванчике. Из окна, через заросли кустов только начинал пробиваться серый рассвет, расплываясь в полумраке. Осторожно пристав Козлов огляделся по сторонам. Кажется, все предметы в комнате были те же самые. Со стола на него внимательно смотрел рыжий фаянсовый кот, а рядом лежал на спине с закрытыми глазами, китайский, шагающий. Козлов протянул руку и взяв со стола будильник поднес к лицу. Половина шестого показывали стрелки на циферблате, но спать не хотелось и он, бодро спрыгнув на пол, прошел в ванную и открыв кран с холодной водой с удовольствием, засунул под него голову. Проделав привычную водную процедуру, Козлов тщательно вытер голову полотенцем и пройдя на кухню включил свет и замер с открытым ртом. На столе, рядом с наполовину отпитой бутылкой Жигулевское-го, стоял деревянный кот с большими круглыми глазами. «Так, ещё один», – произнес Козлов, автоматически беря бутылку и делая глоток. – «И в каком веке я сейчас нахожусь интересно». Он поставил бутылку и протянув руку к радиоприемнику на стене, покрутил ручку, но тот ответил молчанием. В это же время, затарахтел холодильник под столом. Козлов пригнулся и открыл крышку. Внутри на полке лежал в фольге, наполовину отломанный сырок Дружба. Только таракана нигде не было. Козлов взял сырок, подвинул табуретку и в задумчивости сел за стол. Он просидел так минут десять, вспоминая события вчерашнего дня, отпивая маленькими глотками пиво и закусывая сырком, пока из радио не раздались слабые утренние позывные и заиграл привычный гимн. Дослушав гимн, он приподнялся и покрутил ручку громкости. Динамик поставленным голосом диктора сообщил, что сегодня второе сентября, пятница, на улице переменная облачность, во второй половине обещают дожди. После этого сообщения, уже другой дяденька, игривым голосом начал отсчитывать упражнения утренний гимнастики, а Козлов вернулся в комнату и включив свет, вытащил из шкафа сложенную форму и стал одеваться. Оглядев себя в зеркало, он присел на диван и посмотрев на рыжего кота, произнес доверительно: «Ну вот Василий, похоже моя служба в столице подошла к концу». Кот как показалось Козлову с молчаливым вопросом посмотреть на него. «Почему, спрашиваешь?», – продолжил Козлов. Он как всегда в непонятные моменты, начинал разговаривать с животными или неодушевленными предметами. «Я же вчера всех задержанных выпустил на свободу. Это же строжайшее нарушение. Но я не жалею. Все правильно сделал. Так надо было». И немного подумав, уже уверенным голосом, закончил: «Что делать собираюсь? Есть у меня одна идея». Он бодро встал, вернулся к шкафу, вытащил лежащую там большую сумку, в которой челночники обычно возят товар, сложил в нее свою гражданскую форму, обоих котов. Потом зайдя на кухню, сунул туда же, третьего, деревянного и закрыв дверь на ключ, спустился к стоящему внизу Уазику. Убрав сумку в багажник, сел на водительское сидение, включил зажигание и подождав немного, пока прогреется мотор, выехал на улицу.
Доехав до перекрестка, он свернул в сторону парка Павлика Морозова и объехав вдоль ограды парк, выехал к пустырю, на котором располагался цирк шапито и остановил Уазик под высокой афишей с конными опричниками. Мельком взглянув на афишу, он прошел к городку артистов и найдя синий вагончик с изображением белой лошади, осторожно постучал в дверь. Внутри, что-то глухо стукнуло и через некоторое время, донесся сонный, недовольный голос Зои: «Кого ещё принесло в такую рань?»
– Это я. Сержант Козлов. У меня к вам дело, – вполголоса произнес Козлов.
В наступившей тишине, раздался скрежет ключа, дверь приоткрылась и на из-за нее выглянула, коротко стриженная голова с толстым белым слоем ночного крема на лице.
–А-а-а, – испуганно вскрикнул Козлов и инстинктивно подался назад.
–Ты, чего орешь? Лошадей разбудишь, – грубоватым голосом ответила Зоя, осторожно оглядываясь по сторонам.
– Простите. Я вас не узнал, – виновато улыбнулся Козлов.
– Да, сержант. Пятидесятилетнюю женщина, с утра без косметики трудно узнать, – усмехнулась Зойка, – Чего хотел то?
– Вы не могли бы мне одолжите до обеда одежду кого-нибудь из них, – Козлов указал рукой в сторону афиши, забыв название всадников.
–Опричника что ли, – уточнила Зойка.
– Да, да, – обрадовался Козлов, – А я могу заплатить.
– Да, я за это деньги не беру, – она со смехом посмотрела на него, – Только у них сабельки не настоящие. Муляж из фанеры.
–Мне не обязательно настоящие, – замахал рукой Козлов.
– Заходи тогда, – Зойка открыла дверь, не смущаясь, запахивая грудь полами халата.
Козлов потупив голову в землю поднялся по лестнице и вошел в небольшое, освещенное настольной лампой помещение, отгороженное от остального вагончика, вышитой шторой.
– Подожди здесь, – приказала Зойка, отодвигая штору и уходя вглубь вагончика.
Вернувшись, она положила на стол, расшитый золотом кафтан, шапку, подбитую мехом и протянула Козлову, синие шаровары с широкими красными лампасами и кривенькую сабельку: «Здесь будешь переодеваться?»
