Едва я очутился с ней наедине, как воспользовался этим сразу же, чтобы спросить, какая мысль ее занимала, но дверь открылась, и вошел Жозеф; он нес письмо с широкой печатью: это письмо было адресовано мне, и я сразу же его распечатал.
Министр иностранных дел просил меня прийти к нему.
Я показал письмо Мадлен.
Какая-то тревога сжала мне сердце: я понимал, что это письмо может иметь связь со словами г-на д Авриньи, сказанными мне накануне по поводу моего отъезда; с тревогой посмотрев на Мадлен, я, к своему большому удивлению, увидел, что лицо ее просветлело.
Я подумал, что она не почувствовала в этом послании ничего необычного, и решил ее не разубеждать. Я ушел, обещая скоро вернуться, и оставил ее с отцом.
Я не ошибся: министр был очень любезен со мной, он только хотел объявить мне лично, что некоторые политические события должны ускорить миссию, какую он мне поручает, так что следовало готовиться к отъезду. В остальном, зная о моих обязательствах перед г-ном д Авриньи и его дочерью, он позволил мне использовать столько времени, сколько необходимо, чтобы их к этому подготовить.
Поблагодарив его за это проявление доброты, я обещал дать ему ответ в тот же день.
Я вернулся к г-ну д Авриньи очень озабоченным тем, каким образом объявить эту новость Мадлен. Я рассчитывал, признаюсь, на г-на д'Авриньи, обещавшего мне позаботиться обо всем, но он только что вышел, а Мадлен приказала немедленно после моего возвращения попросить меня прийти к ней.
Я колебался еще, но, в то время как горничная объясняла мне это, Мадлен позвонила, чтобы узнать, не вернулся ли я.
Медлить нельзя было, и я поднял портьеру спальни Мадлен; без сомнения, она узнала мои шаги, так как ее глаза смотрели в мою сторону.
Едва увидев меня, она произнесла:
"Ах, мой дорогой Амори, входите, входите; вы виделись с министром, не правда ли?"
"Да ", — ответил я неуверенно.
"Я знала, о чем речь: он встретил вчера моего отца у короля и предупредил его, что вы должны уехать ".
"О моя дорогая Мадлен, — воскликнул я, — поверьте, я готов скорее отказаться от этого поручения, даже от моей карьеры, чем вас покинуть ".
"Что вы такое говорите? — живо воскликнула Мадлен. — Какое безумие вы задумали?
Нет, нет, мой дорогой Амори, не делайте этого! Нужно быть благоразумным, и я не хочу, чтобы вы когда-нибудь могли меня обвинить в том, что я помешала вашей карьере в ту самую минуту, когда судьба дает вам такой случай отличиться ".
Я смотрел на нее с глубоким удивлением.
