Я и сам хорошо вижу, что существование этого хрупкого ребенка висит на волоске и может прерваться от любого бурного волнения; я вижу, благодаря Богу, достаточно, чтобы согласиться сделать вид, что люблю ее меньше, чем на самом деле.
Затем я поднялся в свою комнату, чтобы написать Вам эти несколько строк, но окончу я позже, так как Мадлен велела мне сказать, чтобы я спускался, ибо она меня ждет.
<p>XXIV</p>10 часов.
Ругайте меня, Антуанетта, так как боюсь, что совершил большую глупость.
Я нашел Мадлен одну; она послала за мной, чтобы сказать мне, что рассчитывает до моего отъезда увидеться со мной наедине. Дорогое дитя, невинное в душе, просило меня о свидании, в котором другая отказала бы мне, если бы я попросил.
Верьте мне, если хотите, Антуанетта, но, связанный обещанием, данным г-ну д Авриньи, я сначала хотел отказаться от этого часа блаженства, какой в другое время я готов был бы оплатить годом своей жизни.
Я ей сказал, что, без сомнения, миссис Браун получила указания от г-на д Авриньи, и я решил не поддаваться своему желанию.
"Но зачем говорить об этом миссис Браун?" — ответила мне Мадлен.
"А что же делать? Миссис Браун отделяет от вас только перегородка, и при малейшем шуме она подумает, что вам нездоровится, войдет к вам и найдет меня у вас ".
"Да, без сомнения, если вы придете сюда ", — ответила Мадлен.
"Куда же вы хотите пригласить меня?"
"Не могли бы вы выйти в сад? Я к вам присоединюсь ".
"В сад, подумайте только, дорогая Мадлен! А ночная прохлада?"
"Разве вы не слышали вчера, как мой отец говорил, что следует бояться времени от восьми до девяти часов вечера, — то есть того часа, когда приходит ночь? Но когда эта первая свежесть исчезает, наши ночи такие же теплые, как и дни; впрочем, я накину кашемировую шаль ".
Я хотел отговорить ее, хотя уже чувствовал себя увлеченным, несмотря ни на что.
"Но, — сказал я ей, — разве это прилично, чтобы мы были вот так наедине ночью?"
"Мы ведь бываем наедине днем ", — ответила она мне с восхитительной наивностью, которая Вам знакома.
"Но, днем — это днем… " — возразил я.
"Ну какая разница?" — спросила Мадлен.
"Большая, моя милая ", — продолжал возражать я, улыбаясь.
"Но разве вы не жаловались когда-то, что во время путешествия отец будет нас стеснять? Вы ведь рассчитывали, что будете наедине со мной днем и ночью?"
"Но мы будем путешествовать только после нашей свадьбы ".
