Сесилия полностью

– Не буду вас обманывать, ибо и сама никогда не обманывалась: я не ожидала вашего одобрения…

– Значит, Мортимер, – с жаром воскликнула миссис Делвил, – был безукоризненно честен? Он не обманул и не соблазнил вас?

– Нет, сударыня, – краснея, ответила Сесилия, – мне не в чем его упрекнуть.

– Да, он воистину мой сын! Если бы он совратил вас, я без колебаний отреклась бы от него.

Сесилия, оказавшаяся теперь единственной виновницей происшедшего, ощутила невыносимое унижение. Собравшись с мужеством, она заявила:

– Я обелила имя мистера Делвила. Позвольте же мне, сударыня, и самой кое в чем оправдаться, но не для того, чтобы вернуть ваше доброе мнение обо мне – его я, видимо, утратила…

– Нет, не утратили, но если когда-то оно было выше, это моя вина: я тешила себя надеждой на совершенство, которого человеческой натуре не достичь.

«Тогда все кончено! – подумала девушка. – Вот оно, презрение, которого я так страшилась».

– Я мало что могу сказать, сударыня, – уныло проговорила она. – Вы упомянули, что всё уже знаете, и я не стану пытаться обелить себя. Добавлю только, что, дав согласие на брак, я почти сразу почувствовала себя несчастной. Я собиралась взять свое слово назад, как только поняла ошибку, и лишь обстоятельства заставили меня все же совершить роковую попытку выйти замуж. Я мечтаю вновь вернуть себе ваше уважение.

– Чтобы вновь добиться моего уважения, – ответила миссис Делвил, – надо воспользоваться лишь половиной власти, которой вы теперь обладаете. Вы снизойдете до этого?

Сесилия вздрогнула, услышав этот вопрос. Она понимала, какой жертвы от нее сейчас потребуют. Ее любовь противилась опрометчивым заявлениям и шептала, что одна поспешная фраза может навеки разлучить ее с Делвилом.

– Я хочу указать вам способ, которым снова можно заслужить мое уважение, – торжественно продолжала миссис Делвил. – Итак, я пришла к вам от имени мистера Делвила и всей нашей семьи. Мой сын, единственный наследник древнего родового имени и состояния, испытывает к вам такую нежную привязанность, что готов скорее отречься от нас, чем отказаться от своих чувств. Мы можем взывать лишь к вам, и я пришла сюда…

– Постойте, сударыня, я знаю, что вы хотите сказать. Вы пришли, чтобы облить меня презрением и уничтожить своей надменностью! Для этого нет оснований. Я сама страдаю и предаюсь самобичеванию.

– Поверьте, я не хотела вас оскорбить. Не обвиняйте меня в намеренном презрении. При всей нашей гордости, мы не стали бы возражать против вашей семьи и вас. Нам прекрасно известны ваши достоинства, а ваше богатство превосходит самые смелые наши желания. Но существуют и другие требования, которые мы обязаны принимать в расчет, – требования, предъявляемые происхождением и знатностью! Нам вовсе не противно ваше имя, но мы слишком дорожим своим. Пожертвовать им ради любого другого было бы низко и недостойно.

Сесилия, не столько подавленная, сколько оскорбленная, быстро ответила:

– Если мистер Делвил и совершит подобное преступление, то не ради меня, сударыня, и не по моей вине он будет отвергнут своей семьей!

– Отлично сказано! Я снова узнаю мисс Беверли! И снова вижу перед собой благородную девушку, от которой можно ожидать самоотречения даже ценой ее собственного счастья, если она находит его несовместимым с долгом!

Сесилия побледнела; она убедилась, что миссис Делвил усмотрела в ее словах окончательный отказ от ее сына.

– Потребность добиваться от вас столь мучительного согласия удручает меня, – продолжала миссис Делвил, сменив гнев на милость, – но другого выхода нет. Каково бы ни было мое влияние на Мортимера, я не имею права пользоваться им, ибо считаю, что он связан с вами словом чести и может быть освобожден от него лишь по вашему желанию. Впрочем, сейчас я уйду, так как вижу, что мое присутствие тяготит вас. Когда вы сможете простить меня, полагаю, вы это сделаете.

– Мне не за что прощать вас, сударыня, – холодно возразила Сесилия. – Вы лишь отстаивали свое достоинство. Чувства, которые вы ко мне питали, – и даже уважение – остались в прошлом… Да, вы жалеете меня, но ваша жалость смешана с презрением.

– О, вы понятия не имеете о моих чувствах, – ласково возразила миссис Делвил. – Вы никогда еще не казались мне более достойной уважения! Разлучая вас с сыном, я тоже страдаю, но присущее вам чувство долга должно до некоторой степени оправдать мою беспощадность.

С этим она направилась к выходу.

– Вас ждет карета, сударыня? – спросила Сесилия, пытаясь скрыть свои муки под маской мрачности.

Тогда миссис Делвил вернулась и со слезами на глазах протянула ей руку:

– Я не могу равнодушно откланяться, когда мое сердце горячо восхищается вами. О, благородная Сесилия! Не осуждайте мать, которой пришлось быть жестокой! Вы не подадите мне руки?

Сесилия, до того притворявшаяся, будто не видит, что почтенная дама ждет, холодно протянула ей руку. Миссис Делвил взяла ее и нежно прижала ее к губам. Изумленная девушка пролепетала:

– Зачем это, зачем?.. Прошу вас… Умоляю, сударыня!

– Да благословит вас небо, моя милая!