В свою очередь молодой человек поведал возлюбленной, каким событиям и обстоятельствам был обязан позволением нанести этот визит. Он собирался не откладывая уехать за границу, но из-за недомогания матери не пожелал покидать страну до тех пор, пока ее здоровье не поправится. Однако этого так и не произошло. Наступила зима, ей явно стало хуже. Он отложил поездку до следующей весны: миссис Делвил хотела, если полегчает, отправиться для лечения на юг Франции, и он намеревался сопровождать ее. Но пока Делвил ухаживал за матушкой, ему на ум пришел некий план: он подумал, насколько счастливее будет, женившись на почти бесприданнице Сесилии, чем на другой, богатой невесте. Когда он посвятил в свой замысел матушку, она слушала его со смешанными чувствами. Прежде миссис Делвил часто заявляла, что, будь Сесилия бедна, против их брака было бы куда меньше возражений, чем при таких условиях наследования. Сын напомнил ей эти ее речи, и, неизменно справедливая, она согласилась. Тем не менее миссис Делвил полагала, что Сесилию, чей доход позволял ей надеяться на самую блестящую партию, едва ли можно будет уговорить на подобную жертву, но ее сын решил попытать счастья, будучи внутренне уверен в успехе. В конце концов он пришел к согласию с матерью, но перед ним встала задача потруднее: переубедить отца, который давно не упоминал имени Сесилии, даже по возвращении из столицы, когда оно обросло надуманными обвинениями. Мистер Делвил считал, что много потеряет в глазах сына, поэтому испортившееся мнение о ней оставил при себе.
Но после нового предложения сына запасенный впрок навет пригодился. Мистер Делвил заявил, что сразу после смерти дяди Сесилия связалась с ростовщиками, и вообще обвинял ее в чудовищном расточительстве, прибавив к тому коварные измышления о ее репутации и приводя в доказательство ее частые визиты к Белфилдам, а главное, тот самый раз, когда ее застали с молодым человеком в задней комнате.
Делвил, слушая это, едва сдержал ярость; убежденный в невиновности Сесилии, он потребовал открыть имя клеветника. Мистер Делвил отказался назвать источник, зато с торжествующим видом согласился дождаться результатов плана, выдвинутого сыном, и дал презрительное обещание больше не возражать против этого брака, если мисс Беверли откажется от дядиного наследства и принесет в приданое отцовское состояние.
– О, я едва ли поверил, – сказал в завершение Делвил, – что отец и в самом деле отлично знает, что это последнее условие невыполнимо! Матушка тоже была убеждена, что он заблуждается. Как она будет потрясена, узнав правду!
– Мне всегда представлялось, что денег у меня больше, чем нужно, и мое состояние не имело в моих глазах большого веса, ведь дядино наследство обеспечило мне пожизненное благоденствие. Если бы я могла предвидеть…
– Так значит, вы приняли бы мое романтическое предложение?
– Разве вы не видели, что я ни минуты не колебалась?
– Так станьте же моей! Мы будем бережливы и расплатимся по нашим закладным; мы будем жить за границей и очистим наши владения от долгов; а я сохраню за собой имя, к которому привержена моя семья!
– Не говорите так! – воскликнула Сесилия, вскакивая с места. – Ваши родные не станут этого слушать, а потому и я не должна.
– О моих родных впредь не будет и речи. Отец, соглашаясь с предложением, которого вы заведомо не смогли бы принять, намеревался таким образом лишь оскорбить вас, превратив меня в орудие вашего унижения!.. После этого он потерял всякую власть надо мной. А честь связывает меня с мисс Беверли так же крепко, как и любовь, и судьбу мою будет решать лишь ее голос, и ничей иной.
– Тогда этот голос вновь отошлет вас к вашей матушке. Мистер Делвил и вправду дурно обошелся со мной. Но миссис Делвил заслуживает величайшего почтения, и я ничего не стану слушать, не получив прежде ее одобрения.
– Но будет ли довольно ее одобрения? И могу ли я, получив его, твердо надеяться на ваше?
– Когда я сказала, что ничего не стану слушать без ее согласия, вы уже могли бы заключить… Я не стану отказывать!
Сесилия настояла на том, чтобы Делвил немедленно уехал и не возвращался без недвусмысленного одобрения матери.
– Не позволите ли вы мне советоваться с вами время от времени? – спросил Делвил.
– Нет, нет! И не просите! Я уже сказала, что положусь на волю миссис Делвил, но не отважусь во второй раз действовать тайно от нее.
Делвил с благодарностью признал ее правоту и обещал больше ничего не требовать. Затем он повиновался ее приказу и тотчас уехал.
Итак, Сесилия вновь лишилась покоя. Ее судьба опять была туманна, как и раньше, и вновь ее сердцем овладели похороненные было надежды. К ней вернулись и былые подозрения насчет мистера Монктона; не в силах подтвердить их и не желая им верить, она пыталась изгнать их из своих мыслей. И горько сожалела о злосчастном соглашении с мистером Харрелом, чьи посягательства на ее доброту казались ей теперь гораздо более серьезным злом, чем прежде.
