Молодой человек сказал и о своих надеждах на уже упоминавшегося родственника, которые согласие матушки на брак должно было только укрепить, после чего в деталях изложил свой план. Он намеревался не откладывая вернуться в Лондон и именем матери заклинал Сесилию поутру выехать туда самой, чтобы остаток завтрашнего дня целиком посвятить миссис Делвил; послезавтра утром все будет готово к свадьбе. После завершения церемонии он тут же отправится к отцу и, по крайней мере, ему первому сообщит эту новость, а затем с матушкой отбудет на континент.
Сесилия терзалась сомнениями, не зная, на что решиться.
– Мы сможем, смотря по тому, примет или отвергнет нас отец, поселиться пока за границей или время от времени навещать его в Англии. Матушка всегда будет нам верным другом… Быть может, избавление от тревог даже улучшит ее здоровье. Спасите же меня от мук этой вечной неизвестности!
Сесилия глубоко вздохнула и, поколебавшись еще немного, проговорила:
– Я плохо понимала, какое обещание даю, и теперь еще не знаю, как его выполнить! Однако, поскольку сама миссис Делвил согласна на этих условиях принять меня в свою семью, полагаю, мне не следует лишать ее власти, которой я сама ее наделила.
Делвил тут же позабыл о спешке и делах, желая теперь лишь одного: подбодрить Сесилию. Но она заставила его уйти, чтобы его визит не вызвал подозрений, и послала с ним записку миссис Делвил, в которой сообщала, что, полагаясь на ее мудрость, полностью подчиняется ее решению.
Теперь Сесилия не имела времени для запоздалых раздумий или сожалений, ведь у нее было слишком много дел, чтобы предаваться размышлениям. Она не стала придумывать никаких предлогов и просто сообщила своим гостьям, что ее вызывают в Лондон по важному делу; заметив их любопытство, но не имея возможности удовлетворить его, девушка спокойно предоставила ему довольствоваться обычной пищей – предположениями. Захватив только горничную и лакея, на следующее утро Сесилия покинула свое поместье, спеша навстречу обязательствам, которые вскоре должны были навеки лишить ее этого имения.
Ныне спокойствие всей ее будущей жизни зависело от тайного и безрассудного поступка, который перечеркивал щедрость ее покойного дяди и волю будущего свекра и один раз уже подверг ее унижению. Печальные размышления преследовали Сесилию всю дорогу, хотя уверенность в одобрении миссис Делвил несколько утешала.
Следуя указаниям, данным Делвилом, она прибыла в меблированные комнаты на Албемарл-стрит, которые он снял для нее. Затем в портшезе отправилась к миссис Делвил. Мисс Беверли провели в гостиную, и пока почтенной даме сообщали о ее приходе, примчался Делвил, чтобы выразить ей самую горячую признательность. Однако по выражению его лица она поняла, что не все в порядке, а расспросив, узнала, что его матери намного хуже. Вскоре их позвали наверх, в покои миссис Делвил, которая лежала на кушетке, слабая и сильно изменившаяся.
– Достойная Сесилия! Какую честь вы оказываете моему сыну! – произнесла миссис Делвил, приподнимаясь и обнимая гостью.
Сесилия, огорченная состоянием миссис Делвил и тронутая ее добротой, могла ответить лишь слезами.
Больная снова откинулась на подушки, а Делвил принялся обсуждать с Сесилией надежды и будущие действия. Прямо от церковных ворот он собирался ехать в замок Делвил, чтобы рассказать отцу о своей женитьбе, а затем не откладывая возвратиться в Лондон; на это время он просил Сесилию остаться с матерью. Но тут девушка решительно возразила; она объяснила, что для нее единственная возможность избежать разоблачения – немедленное возвращение домой, и заявила о своем желании скрывать их брак, пока Делвил снова не приедет в Англию. Навестить ее в Суффолке она ему тоже не позволила, впрочем, обязалась часто писать, и поскольку по слабости матушки он собирался ехать очень медленно, расспросила его о маршруте, обещав, что в каждом крупном городе его будет ждать послание от нее.
Делвил, не желая опять обращаться к мистеру Монктону, который давно внушал ему неприязнь и которому не доверяла сама Сесилия, попросил мистера Синглтона быть посаженым отцом невесты. Миссис Делвил была слишком больна, чтобы сопровождать их в церковь, да Делвил и не желал этого, чтобы не бросать таким образом открытый вызов отцу. Сесилия еще раз вздохнула по своем покойном друге миссис Чарльтон, чье присутствие рядом в эти роковые минуты утешило и поддержало бы ее. У нее не было подруги, на которую она могла положиться, но, не желая, чтобы на церемонии ее окружали одни мужчины, она согласилась взять с собой камеристку миссис Делвил, которая пользовалась любовью и доверием своей госпожи. На сей раз Делвил не согласился дожидаться невесту в церкви, но попросил ее между семью и восемью часами утра отослать своих слуг, чтобы он мог сам зайти за нею, попутно заказав портшез.
Сесилия ушла рано. На прощание миссис Делвил сказала:
