Эти слова очень обрадовали миссис Харрел. Она, не раздумывая, завернула в кофейню. Здесь перед Сесилией явилось скорее блестящее общество, устроившее званый вечер в театре, чем разнородное собрание людей, пришедших послушать оперу и случайно оказавшихся вместе.
– Взгляните-ка, где устроился мистер Медоуз! – воскликнула мисс Лароль. – Занял лучшее место и заслоняет огонь! Он, знаете ли, всегда так. И никогда не уступит места, даже тому, кто падает от усталости.
– Я ожидала от него большей галантности, – сказала Сесилия, присматриваясь к мистеру Медоузу, – ведь одет он безукоризненно и элегантно.
– О да, – ответила мисс Лароль, – это самопервейший щеголь в свете. Знаете, случится чудо, если удастся с ним поговорить. Мы все страшно сердимся, когда он не обращает на нас внимания. Вы разве не знаете, что он ennuyé [15]?
– По крайней мере, я знаю, что скоро сама заскучаю с ним.
– О, да ведь на ennuyé не обижаются, потому что все понимают, что это значит.
– Он приятный человек?
– Сказать по правде, я считаю его ужасно противным! Он зевает прямо людям в лицо. Так безразличен к тому, что ему говорят, что не слышит и половины.
– Зачем же вы его поощряете? Зачем обращаете на него внимание?
– Да потому что все так делают, иначе я бы на него и не взглянула.
К Сесилии подошел капитан Эресби. Ей очень хотелось послушать оперу, и она спросила его, нельзя ли пробраться в партер.
– Боюсь, что это покажется вам убийственно трудным, – заметил капитан, улыбнувшись, но помощи не предложил. – И, признаюсь, не в моих правилах лезть в толчею.
Дамы, сопровождаемые мистером Арнотом, все же совершили вылазку и нашли, что трудности, как водится, преувеличены. Правда, им пришлось разделиться, но подходящие места достались всем.
Во время последнего балета Сесилию увидал сэр Роберт, прогуливавшийся по «аллее щеголей» [16]. Подошел и мистер Монктон, тоже заметивший Сесилию. Он с радостью увидел, что девушка всецело поглощена представлением, но его встревожило бесцеремонное внимание баронета. И он решил одним махом развеять свои сомнения, выяснив его намерения.
– Не правда ли, подопечная Харрела прелестней всех в этом зале? – сказал он.
– Да, она хороша, – спокойно ответил сэр Роберт, – но чертовски горда. Не люблю таких женщин. Ты говоришь ей любезности, а она за все старания посылает тебя к дьяволу.
– Так вы пробовали? Вы ведь не из тех, кто любезничает.
– Знаете, однажды я заикнулся о чем-то подобном – на репетиции упомянул про Джульетту. Разве вас там не было?
– И все? Считаете, один комплимент – и дело в шляпе?
– Черт возьми, неужели сегодня кто-нибудь желает пресмыкаться перед юбками?
– Боюсь, она другого мнения. Вы верно подметили: мисс Беверли невыносимо горда. Я давно ее знаю и могу заверить вас, что с друзьями она не более покладиста.
– Возможно, но три тысячи годового дохода – лакомый кусок! Гордость – лишь небольшая помеха на пути к такому богатству.
– Вы уверены, что ее состояние так значительно? Слухи частенько бывают преувеличены.
– О, у меня надежные сведения. Впрочем, я еще подумаю, ведь с ней придется повозиться.
Тем временем дамы направились в кофейню, медленно продвигаясь сквозь толпу. Выйдя в фойе, Сесилия увидела мистера Белфилда, который тотчас предложил ей свою руку, чтобы помочь выбраться из давки. И тут сэр Роберт, догнавший Сесилию, словно не замечая Белфилда, произнес:
– Мисс Беверли, вы позволите мне сопровождать вас?
Сесилия холодно отказалась, однако с готовностью приняла помощь мистера Белфилда.
Надменный баронет был крайне уязвлен. Он подступил к мистеру Белфилду и презрительно взмахнул рукой.
– Уступите дорогу, сэр!
– Уступите
– Вам? А кто вы такой, сэр? – заносчиво процедил баронет.
– Об этом, сэр, я дам вам знать, когда пожелаете.
– Какого дьявола, о чем это вы, сэр?
– Понять меня нетрудно, – ответил Белфилд и потянул за собой Сесилию, в страхе отступившую назад.
Сэр Роберт, вне себя от ярости, повернулся к девушке и осуждающе заметил:
– И вы позволяете этому дерзкому мужлану сопровождать вас, мисс Беверли?
Белфилд гневно поинтересовался, что имел в виду сэр Роберт, когда назвал его дерзким мужланом, а сэр Роберт еще надменнее повторил свои слова. Ошеломленная Сесилия умоляла обоих успокоиться, но Белфилд выпустил ее руку, а сэр Роберт, имевший некоторое преимущество, так как стоял на ступеньку выше противника, с силой оттолкнул его и стал спускаться в фойе.
Белфилд в бешенстве выхватил шпагу, сэр Роберт был готов последовать его примеру, а насмерть перепуганная Сесилия закричала:
– Господи, неужели никто не вмешается?
И тогда какой-то молодой человек, прокладывавший себе путь в толпе, воскликнул:
– Стыдно, господа! Здесь не место дракам!
Белфилд, пытаясь овладеть собою, вложил шпагу в ножны и голосом, еще глухим от ярости, произнес:
– Благодарю вас, сэр! Меня застигли врасплох. Прошу у всех прощения.
Подойдя к сэру Роберту, он протянул ему свою карточку с именем и адресом:
– Буду счастлив, сэр, при первом же удобном случае обсудить с вами, какие требуются извинения! – после чего удалился.
