Комнаты стали пустеть, но среди припозднившихся гостей Сесилия заметила Дон Кихота. Беседуя с Белым домино, она принялась хвалить рыцаря за удачно сыгранную роль, и вдруг Дон Кихот, желая выпить лимонаду, снял маску, под которой скрывался не кто иной, как мистер Белфилд! Пораженная Сесилия повернулась к Белому домино. Он уловил ее удивление, но, не догадываясь о его причинах, с улыбкой сказал:
– Наверно, вам кажется, что я никогда не уйду. Вы правы, но что я могу поделать? Я вовсе не ощущаю усталости, напротив: чем дальше, тем меньше мне хочется уходить. Я смотрю на вас, говорю с вами и жду, когда мне это надоест, но нет! Все же надо идти. Если мне повезет – я снова вас увижу, если буду благоразумен – мы больше не встретимся!
И он ушел вместе с последними засидевшимися гостями, оставив Сесилию восхищаться его поведением и гадать, отчего он так хорошо знаком с ее делами. Девушка строила разнообразные предположения, пока не уснула. Ее занимали странные домогательства Дьявола, но пуще того интриговала поразительная осведомленность Белого домино.
На следующее утро за завтраком Сесилии доложили, что с ней желает поговорить какой-то джентльмен. Сесилия была немало удивлена, когда оказалось, что это тот самый старик, странные речи которого так поразили ее в доме мистера Монктона и на репетиции «Артаксеркса». Он с суровым видом быстро подошел к девушке.
– Вы богаты и поэтому ведете никчемную жизнь? А знаете ли вы, как применить свои богатства должным образом, чтобы иметь чистую совесть и спокойный сон?
– Наверно, не так хорошо, как следовало бы, но очень хочу узнать получше.
– Что ж, самое время, пока вы молоды, неопытны и не ведаете, как бездушны власть и богатство. Вчера вы наблюдали за сумасбродствами роскоши, а сегодня приглядитесь к мукам, вызываемым болезнями и нищетой, и научитесь сострадать им.
И старик вложил ей в руку некий документ, где в красках рассказывалось, до чего довели одно бедное семейство разные несчастья – болезни и прочие горести.
Сесилия торопливо пробежала глазами бумагу, вынула кошелек и предложила ему три гинеи со словами:
– Если этого недостаточно, сэр, скажите, сколько нужно.
– Так у тебя есть сердце? – с чувством воскликнул он. – И богатство пока не лишило твою душу ее природной доброты? Я возьму лишь часть твоего щедрого вклада, это вдвое больше того, что я ожидал (и он забрал одну гинею). Я не заставлю твое милосердие разорять тебя.
Старик собрался уходить, но Сесилия остановила его:
– Нет, возьмите все! Я богата, но не обременена семейством, обладаю большими возможностями, но сама ни в чем не нуждаюсь. К кому еще им обращаться, как не ко мне?
– Верно, – ответил он, – и столь же мудро. Так делись же, пока тебе приказывает сердце, завоевывай расположение небес и бедного люда.
С этими словами странный незнакомец удалился.
– Ах, дорогая, – воскликнула миссис Харрел, – что заставило тебя дать ему так много? Разве ты не видишь, что он безумен?
– Не знаю, кто он, но эта своеобразная личность производит глубокое впечатление.
Вошел мистер Харрел, и супруга обо всем рассказала ему.
– Какой скандал! – заявил он. – Мисс Беверли, вам следует быть осмотрительней, а то разоритесь в два счета.
– Могу сказать вам то же самое, – улыбнулась Сесилия.
– Вы ошибаетесь. Повседневные расходы – это одно, а вымогательство – совсем другое.
– Действительно, другое. Только вот не знаю, что лучше.
Мистер Харрел промолчал. Сесилия же решила твердо придерживаться недавно принятого плана и надеялась под руководством своего нового эксцентричного наставника усерднее заниматься благотворительностью, а для начала побольше узнать о бедности.
Недостатка в тех, кому можно помочь, не было. Слух о щедрости мисс Беверли распространился быстро, и многие не преминули убедиться в его справедливости. Так, в делах милосердия, пролетела неделя. Затем Сесилия постепенно перестала гордиться собой и своим планом. Хотя суета в доме Харрелов утомляла ее, затворничество скоро ей прискучило, и она затосковала по радостям дружбы. Бесконечная череда развлечений не оставляла места для частных встреч и дружеских бесед.
Сесилия поняла, что, стремясь изменить свою жизнь, совершила ошибку: намеренно избегая общества, она впала в уныние. Надо было изменить свой план и, сочетая развлечения с благотворительностью, попытаться достичь золотой середины. Поэтому девушка высказала желание отправиться вместе с миссис Харрел в оперу. В ближайшую субботу подруги, захватив с собой миссис Мирс, в сопровождении мистера Арнота отправились на Хеймаркет. Они припозднились: представление уже началось, и толпа запрудила все фойе. Рядом очутилась мисс Лароль. Взяв Сесилию под руку, она воскликнула:
– Господи, до чего я рада вас видеть! Сегодня дают лучшую оперу сезона. И людей полно, яблоку негде упасть! В кофейне давка. Какая прелесть, не правда ли?
