Сесилия, тронутая этим бесхитростным письмом, решила, что свой первый визит по возвращении на Портман-сквер нанесет его славной и простодушной сочинительнице.
Время бежало с невероятной быстротой – дни мелькали один за другим, и, прежде чем она поняла, что прошла неделя, минула и вторая. И однажды утром Сесилия получила от миссис Харрел записку, в которой та сообщала о своем приезде и приглашала приятельницу вернуться на Портман-сквер.
Сесилия с неохотой думала о возвращении к Харрелам и с сожалением – о необходимости покинуть новое обиталище. Она ничего не желала так горячо, как поселиться здесь до самого совершеннолетия, и надеялась, что подвести к этому миссис Делвил будет нетрудно. Однако ее постигло разочарование. Миссис Делвил, услышав о записке миссис Харрел, изъявила огорчение, но, кажется, сочла разлуку неизбежной. И Сесилии пришлось готовиться к отъезду, который она назначила на утро.
На следующий день за завтраком миссис Делвил искренне просила Сесилию навещать ее, когда позволят дела. К словам матери от всей души присоединился Делвил-младший. Прибыл экипаж миссис Харрел, и миссис Делвил нежно распрощалась с Сесилией, а ее сын проводил гостью до кареты. Когда они спускались по лестнице, он на несколько мгновений задержал ее и, слегка смущаясь, произнес:
– Прежде чем мисс Беверли нас покинет, я хочу просить у нее прощения за огромную ошибку, в которой повинен. Возможно ли, чтобы она простила меня? Не понимаю, откуда взялась эта слепота, заставившая меня так долго упорствовать в заблуждении.
– О, – воскликнула Сесилия, обрадованная тем, что он сам решил объясниться, – раз вы убедились, что это ошибка, мне больше нечего желать. Обстоятельства странным образом свидетельствовали против меня – неудивительно, что вы обманулись.
– Меня извиняет моя симпатия к мистеру Белфилду; именно она, а не предубеждение против баронета, явилась истоком этого заблуждения. Напротив, я так уважаю ваши вкус и проницательность, что едва ли откажу в своем одобрении тому, кто снискал ваше.
Сесилия была поражена его словами. Она не нашлась с ответом и была уже у двери кареты, когда Делвил заметил ее изумление и добавил, подсаживая ее в экипаж:
– Возможно ли… Но нет, не может быть, чтобы я снова обманулся. Я не хотел говорить об этом, пока не получил достоверные сведения.
– Не знаю, что за непостижимый мрак окутывает меня и мои поступки, – воскликнула Сесилия, – но теперь я вижу, что облако, которое, как я надеялась, уже развеяно, наоборот, становится еще темнее и гуще, чем прежде.
Делвил поклонился, всем своим видом обвиняя ее в лицемерии, и карета тронулась.
Сесилии уже надоели эти бесконечные ошибки. Поэтому она решила как можно скорее поручить мистеру Монктону посетить сэра Роберта и от ее имени ответить отказом на его предложение, а также просить его, чтобы он впредь при всяком удобном случае заявлял, что они никак не связаны друг с другом.
Миссис Харрел приняла ее с той же холодностью, которую проявила и при расставании. Сесилия пыталась узнать, в чем дело. Однако та старательно избегала приятельницу, очевидно тяготясь ее обществом. Мистер Харрел, напротив, был необычайно любезен. Казалось, он желал угодить Сесилии и сделать свой дом более приятным для нее, но не преуспел в этом. Сесилия сразу заметила, что предполагавшихся переделок в ее комнате нет как нет, и была разгневана. Мистер Арнот был нескрываемо счастлив вновь встретиться с нею. Даже сэр Роберт как будто стал держаться почтительнее, но это давалось ему с явным трудом. Его властной натуре такая задача оказалась не под силу, и временами прорывавшееся высокомерие становилось еще заметнее.
Теперь, когда Сесилия очистилась от подозрений в нежных чувствах к Белфилду, она по крайней мере могла беспрепятственно навещать его сестру. Вернувшись к мистеру Харрелу, Сесилия в тот же день отправилась на Своллоу-стрит.
Мисс Белфилд выглядела похудевшей и бледной, но очень обрадовалась Сесилии.
– Вы кажетесь усталой и встревоженной, – заметила та. – Как ваш братец?
– Ох, он так болен! Я ужасно, ужасно боюсь, что ему уже не встать! Мистер Рьюпил говорит, рана пустяковая. Но жар не спадает.
– Вы не представляете, какое воздействие может оказать на него деревенский воздух. Есть много средств, способных помочь такому молодому человеку.
– О нет, что ему деревенский воздух! Я вам скажу правду. Бедного моего брата губит его злосчастная гордыня. Он забывает, что батюшка был простым лавочником, и стыдится собственной семьи, его мечта – жить среди богатых и знатных. А нынче, когда все не так, его одолела тоска, вот почему он не может поправиться.
– У него до сих пор никаких видов на будущее?
– Нет, никаких. И это делает его несчастным, а оттого, что он несчастен, он не может поправиться. Мистер Рьюпил говорит – если он не успокоится, то не выздоровеет.
– Сдается мне, теперь ему нужен не лекарь, а друг, – заметила Сесилия.
