Сесилия полностью

Сесилия была так потрясена, что поспешила укрыться в своей комнате. Всего она отдала мистеру Харрелу восемь тысяч пятьдесят фунтов, не имея ни малейшего представления о том, когда и как он их вернет. Впрочем, оправившись, она сразу принялась раздумывать, что предпринять, чтобы ее жертва по крайней мере принесла не мимолетную пользу. Она надеялась немедленно убедить Харрелов переменить образ жизни. Однако, затруднившись с доводами, которые должны подействовать на них, решила на следующее утро запиской вызвать мистера Монктона, все ему рассказать и попросить надоумить ее.

Наступил вечер того дня, когда Сесилия дорогой ценой приобрела право давать советы, и ее позвали к чаю. Она застала мистера Харрела с супругой за серьезной беседой. Как только она вошла, опекун произнес:

– Дорогая мисс Беверли, после необычайной доброты, явленной вами сегодня, не отвергните одну незначительную просьбу. Вам нужно вечером поехать с нами в Пантеон.

Этот человек, в доме которого еще утром собирались наложить арест на имущество, вечером уже тосковал по публичным развлечениям! Сесилия рассердилась и после выразительной паузы холодно отказалась.

– Я вижу, – смутился мистер Харрел, – вы не понимаете, почему мы просим вас об этом. Очевидно, весть о сегодняшних неприятностях не замедлит разнестись по городу. Опровергнуть ее мы сумеем, только если втроем появимся на людях.

– Ну сделай мне одолжение, дружочек, – воскликнула его жена. – От этого и впрямь зависит наша репутация.

– Мое присутствие вряд ли вам поможет, – ответила Сесилия, – не упрашивайте меня.

– Но если мы пойдем не все, толку не будет, – заявил мистер Харрел. – Когда об этом злоключении прознают в городе, любой купчишка, которому я задолжал хотя бы шиллинг, последует примеру тех мерзавцев. Они все заявятся сюда и будут требовать денег. Единственный способ унять слухи – это с довольным видом показаться в свете, будто ничего и не случилось.

Когда выяснилось, что он избавился не от всех долгов, Сесилия, хоть и была разгневана, так перепугалась, словно разорение угрожало ей самой. Она сдалась на уговоры Харрелов и согласилась сопровождать их. Вскоре все пошли переодеться и, заехав по пути за миссис Мирс, отправились в Пантеон.

У входа в Пантеон к ним присоединились мистер Арнот и сэр Роберт. Когда они вошли в большую залу, шел второй акт концерта, но никому, кроме Сесилии, не было дела до музыки. Как только вновь прибывшие сели, к ним лениво приблизился мистер Медоуз, уселся на свободное место подле нее и, непринужденно развалившись, насколько позволяло сиденье, завязал с нею некое подобие беседы.

– Кажется, это соло никогда не закончится, – заметил он. – Ненавижу сольные номера, они навевают на меня нестерпимую тоску.

– Скоро начнется оркестровая пьеса, – сказала Сесилия, заглядывая в программу концерта. – Надеюсь, это вас подбодрит.

– Оркестровая пьеса! Невыносимо! Эти оглушительные, утомительные оркестры!

– Видимо, вы любите вокальное искусство?

– Любил бы, да вот беда – теперь и голосов хороших нет.

После этих слов мистер Медоуз внезапно встал и удалился, будто позабыв о том, что вел беседу. Мистер Госпорт, оказавшийся неподалеку и наблюдавший за этой сценой, остановил его и спросил:

– Как, Медоуз, вас наконец поймали?

– Я до смерти измотался! – ответил тот, зевая. – Болтал с девицей, развлекал ее!

– Умаялись от болтовни?

– Нет, но сколько усилий!.. Теперь я на две недели выбит из колеи!.. Развлекать девицу! Лучше уж рабом на галеру!

– Разве она не вознаградила вас за хлопоты? Она ведь премиленькая.

– Да, она и впрямь хороша, но донельзя робка, ее не разговорить.

– Я полагал, такое вам по душе. Вы ведь не выносите болтушек. Под натиском мисс Лароль вы стенали!

– Лароль? Она способна за пару минут довести до дрожи. Но так ведь всегда! Кругом крайности! Девицы все развязны, а эта слишком сдержанна! Везде изъяны! Идеала не существует!

И он пошел прочь, а мистер Госпорт направился к Сесилии.

– Я очень хотел подойти к вам, но не отваживался, – воскликнул он, – вы беседовали с мистером Медоузом. Он теперь в большой моде. Его манерам подражают, его внимания добиваются. Он решает, что вульгарно и что элегантно, его похвала может создать репутацию!

– И что за волшебная сила наделила его таким влиянием?

– Счастливая способность улавливать веяния времени и доводить их до полного абсурда. Чтобы добиться известности, теперь необходимо быть вялым, ко всему безучастным и самолюбивым.

– Более очаровательного собеседника трудно пожелать! – рассмеялась Сесилия. – Что за чудные манеры! И давно они в моде?

– Я лишь бесстрастный хронист, но знаю: это уже не ново. Можно надеяться, что вскоре возникнет другое помешательство и господству бесчувственных придет конец. Мистер Медоуз теперь глава этого лагеря, так же как мисс Лароль представляет болтливых, а мисс Лисон – надменных. Но им наступают на пятки другие; они, хоть и своим манером, добиваются той же награды, что и наше веселое трио, а именно – всеобщего внимания и зависти к своим чудачествам.