– Тогда слушайте мою клятву! – в ярости перебил ее опекун. – Клянусь всем, что свято, и всем, что проклято: я не переживу ареста имущества. Тот миг, когда возвестят о его начале, будет последним мигом моего существования!
– Какая жестокость! Какое безволие! Дайте же мне это ужасное орудие и продиктуйте свои условия.
Внизу послышался какой-то шум. Мистер Харрел вздрогнул.
– Кажется, вы опоздали! Негодяи уже накладывают арест! Идите к моей жене! Я хочу остаться один!
– Сначала отдайте бритву, тогда я поклянусь в чем угодно!
– Клянитесь, торжественно клянитесь сей же час очистить мой дом от кредиторов!
– Клянусь! Отдайте же смертоносное орудие!
– Что лезвие, – ответил он, – оно у меня не одно, но вы лишили меня желания воспользоваться им. А теперь немедленно пошлите за евреем! Он одолжит вам нужную сумму. Мой слуга знает, где его найти.
Данная Сесилией клятва, упоминание о еврее и тяжелая задача, которую она только что выполнила, заставили ее сердце болезненно сжаться. Не говоря ни слова, девушка вышла из комнаты и хотела пойти к себе, чтобы успокоиться и решить, что следует предпринять, однако шум в прихожей усилился. Она остановилась, прислушиваясь, уловила несколько слов, которые чрезвычайно встревожили ее, и стала спускаться по лестнице, но на полдороге встретила Дэвисона, слугу мистера Харрела, и спросила у него, в чем дело.
Он ответил, что бежит к хозяину, так как в дом явились судебные приставы.
– Если вам дорога его жизнь, не говорите ему! – воскликнула она, опять приходя в ужас. – Где мистер Арнот? Пусть сейчас же идет ко мне!
Явился мистер Арнот. Сесилия приказала Дэвисону идти к хозяину и следить за всеми его передвижениями, а затем обратилась к мистеру Арноту:
– Сэр, не могли бы вы пойти и сказать этим людям, что, если они сейчас же покинут дом, все будет улажено и мистер Харрел удовлетворит их требования?
– Увы, сударыня, что вы можете сделать? Я желаю добра мистеру Харрелу и печалюсь о бедной сестрице, но не могу допустить, чтобы за свою доброту и великодушие пострадали вы!
Однако Сесилия настаивала, и он неохотно подчинился.
Пока она дожидалась его возвращения, явился Дэвисон с повелением от мистера Харрела немедленно бежать за евреем.
Мистер Арнот не сумел выполнить поручения. Кредиторы заявили, что их слишком часто обманывали, поэтому они не отпустят приставов и не уйдут сами, пока им не заплатят.
– Тогда скажите им, сэр, – велела Сесилия, – пусть пошлют свои счета мне, и, если это возможно, я сейчас же с ними рассчитаюсь.
Мистер Арнот побрел выполнять ее поручение. Вернулся он в еще большем унынии.
– Ох, сударыня! Ваши благородные усилия бесполезны! У него счетов больше чем на семь тысяч!
Потрясенная Сесилия стиснула руки.
– На что я себя обрекла! Как я объясню своей совести… и своим потомкам, почему так дурно распорядилась огромной частью своего состояния?
Мистер Арнот не смог ответить. Он признался, что тотчас поручился бы за зятя, однако его и без того не слишком крупное состояние истощено долгами, которые он постоянно выплачивал за мистера Харрела. И так как он надеялся когда-нибудь обзавестись семьей, то не мог рисковать разорением, тем более что его сестру в Вайолет-Бэнк уговорили подписать дарственную на свое имущество. Этот рассказ, объяснявший недавнюю тревогу миссис Харрел, усугубил терзания Сесилии. С каждой минутой она все меньше хотела расставаться со столь большой суммой ради столь недостойного человека. Явился Дэвисон с известием о том, что еврей уже у хозяина и оба ждут Сесилию.
Девушка заметалась, не зная, как поступить.
– О, мистер Арнот! Умоляю, бегите за мистером Монктоном, приведите его как можно скорее… Если кто-то меня и спасет, то только он! Нет, стойте! Его советы мне уже не помогут, я все равно не сумею взять назад свое слово! Хотя его вырвали силой, я его не нарушу, иначе навеки стану несчастной!
И Сесилия решилась. С тяжелым сердцем она направилась к мистеру Харрелу, который, сгорая от нетерпения, вышел ей навстречу.
– Мисс Беверли, – воскликнул он, – нельзя терять ни минуты. Этот добрый человек принесет вам сумму, которую вы затребуете. Но если вы с ним тотчас не договоритесь и эти людишки отсюда не уберутся, дело сорвется…
Сесилия дрожащим голосом попросила мистера Арнота побеседовать с евреем вместо нее. Сумма была велика, но Сесилия стояла на пороге совершеннолетия, и ее гарантий было довольно, чтобы сделка немедленно состоялась: еврей выдал семь тысяч пятьсот фунтов, мистер Харрел написал Сесилии долговое обязательство, кредиторам уплатили, приставы удалились, а в доме вскоре воцарилась прежняя беспечность.
