И легкомысленная девица продолжала тараторить, пока они не заметили поодаль лорда Дерфорда, который направлялся к ним.
– Мисс Беверли, – воскликнула леди Онория. – Вот идет ваш обожатель. Я прогуляюсь с вами вон до того большого дуба, а там заставлю его пасть к вашим ногам и ретируюсь.
– Ваша милость необычайно добры, но я была рада заранее узнать о ваших намерениях.
И Сесилия быстро повернула назад, прошла мимо лорда Дерфорда и скрылась в доме. Однако в гостиной она обнаружила лишь Делвила, который расхаживал по комнате, записывая что-то в свой блокнот. Увидев его, Сесилия невольно попятилась и поспешила к выходу, но он укоризненно произнес:
– Вы не хотите даже заглядывать в комнату, где нахожусь я?
– О, нет, просто я боялась помешать вам.
– Нет, сударыня, – серьезно возразил он, – вы единственный человек, который не может мне помешать, ведь я набрасывал черновик письма к вам. Я никогда не стал бы вам писать, не откажи вы мне в чести побеседовать с вами хотя бы пять минут.
Смущенная Сесилия не знала, остаться ей или уйти, но Делвил продолжал говорить, и ей пришлось слушать дальше.
– Мне тяжело уезжать, ибо я имею несчастье пребывать у вас в немилости без малейшей возможности оправдаться. Итак, должен ли я закончить письмо или вы соблаговолите выслушать меня? Мне хочется объяснить вам все, что могло показаться неясным и предосудительным в моем поведении, чтобы просить вашего прощения.
Сесилия, оправившись от первых предчувствий, не стала возражать. Она позволила ему закрыть обе двери – ту, что вела в сад, и другую, выходившую в вестибюль, и села возле окна.
– Благодарю за снисходительность, сударыня, – в большом волнении произнес молодой человек. – После борьбы с собой я решил отказаться от опасных услад, даруемых вашим обществом, подкрепив доводы рассудка разлукой.
– Ваша задача, сэр, будет проста. Мне остается только пожелать, чтобы ваше здоровье восстановилось столь же легко.
– Ах, сударыня! – укоризненно улыбнулся Делвил. – «Над шрамом шутит тот, кто не был ранен…» [26] Я просил выслушать меня лишь из желания напоследок открыть вам свое сердце, не оправдываясь и ничего не утаивая.
Он на минуту умолк. Сесилия, убедившись в справедливости своих подозрений – разговор действительно должен был стать прощальным, – решила, что ей предстоит хоть и суровое, зато недолгое испытание.
– Ваш характер и достоинства были известны мне задолго до того, как я имел честь познакомиться с вами, – продолжал Делвил. – Мистер Биддальф из Суффолка, мой лучший друг с оксфордских времен, с которым мы по-прежнему близки, давно очарован вами. Мы переписывались, и его письма были полны похвал в ваш адрес. Он признался, что счастье ему не улыбнулось. Увы! Теперь и я могу признаться ему в том же!
Мистер Биддальф, один из соседей декана по имению, когда-то сватался к Сесилии, но дядя, по ее просьбе, отказал ему.
– Когда мистер Харрел устроил маскарад на Портман-сквер, меня привело туда желание посмотреть на столь обожаемую и столь жестокую даму. Ах, мисс Беверли! Я не рискну поведать, как я тогда сочувствовал своему другу! Скажу только, что то, что ощутил я сам, сразу заставило меня сторониться вас, ведь я уже тогда прекрасно знал об оговорке в завещании вашего дядюшки.
«Вот все и прояснилось наконец! – подумала Сесилия. – Препятствие заключается в перемене имени. Он унаследовал семейную гордость…»
– Я не стал бы пренебрегать своим решением, – продолжал он, – не подумай я тогда в опере, что вы помолвлены. С тех пор мне больше не хотелось избегать вас. Считая вас почти замужней женщиной, я искал вашего общества так же упорно, как если бы вы были свободны. Однако, говоря откровенно, даже тогда я ощущал слишком сильный интерес к вашим делам. Не буду утомлять вас рассказами о том, как развивалось мое злополучное чувство. Попытаюсь быть краток. Я и не подозревал, сколь горячо почитаю ваши достоинства, пока вы не соизволили просить меня за мистера Белфилда… Однако что я испытал впоследствии, когда вы поведали, что слухи в отношении сэра Роберта и Белфилда неверны! В тот миг я был потрясен до глубины души! Знать, что вы не помолвлены, видеть вас рядом с собой, обнаружить, что все мои предположения оказались ложными!
Сесилия привстала с места и тут же снова заставила себя сесть, всем своим видом выражая нетерпение.
– Простите, сударыня, – воскликнул Делвил, – я больше не буду задерживаться на собственных чувствах, но ради себя и вас сразу перейду к изложению причин того, почему я все это рассказываю. С того самого часа, как узнал о своей злосчастной страсти, я взвешивал все предполагаемые последствия. Моя честь неотделима от чести моего семейства. Многочисленным достоинствам противостояло всего одно возражение! Ведь добродетель, красота, воспитание, происхождение не вызывали никаких нареканий… О, жестокое условие! Дикое и неприемлемое!
Он умолк, обуреваемый чувствами, и Сесилия встала.
