Сюжет этой пьесы Метерлинк заимствовал из средневекового миракля.
Дева.
Сестра Беатриса.
Настоятельница.
Сестра Эглантина.
Сестра Клеманса.
Сестра Гизела.
Сестра Фелиситэ.
Сестра Бальбина.
Сестра Регина.
Священник.
Принц Белидор.
Маленькая Алетта.
Певчие, богомольцы, нищие, калеки и другие.
Действие происходит в XIV веке в монастыре в окрестностях Лувена[1].
Широкий сводчатый коридор. Посредине большая дверь, ведущая в монастырский двор. Направо, в ракурсе, дверь в церковь; к ней ведут несколько ступеней. В углу, образуемом этою дверью и стеною коридора, в глубине ниши возвышается на пьедестале с высеченными в нем ступенями статуя Девы в натуральную величину. Она облачена, по испанскому обычаю, в пышные одежды из бархата и шелка, которые придают ей вид небесной принцессы. Широкий пояс из драгоценных камней перетягивает ей стан, на голове сверкает драгоценными камнями золотая диадема, волосы распущены по плечам. Налево от главного входа видна келья сестры Беатрисы. В этой келье, выбеленной известью, нет ничего, кроме узкой кровати, стола и стула. У ног статуи, которую освещает лампада, простерта сестра Беатриса.
Беатриса. Владычица небес, о, сжалься надо мною! Меня прельщает грех, и я готова пасть… Сегодня он придет, а я совсем одна!.. Что мне сказать ему? И как мне поступить?.. Он смотрит на меня, дрожит и ожидает, чего — не знаю я… Когда вступила я в священную обитель — тому в июле будет уже четыре года, — ребенком я была и ничего не знала. Как прежде, и теперь не знаю ничего. Игуменью о том расспрашивать не смею, не смею говорить ни с кем я из сестер о счастье иль о зле, что мне терзают сердце… Слыхала я, что нам дозволено любить мужчину, выйдя замуж… Он дал мне обещанье — коль монастырь покину, — к отшельнику пойти, что чудеса творит… Он нас соединит… Как часто говорят о кознях злого духа, о хитростях мужчин! Но нет, любимый мой на прочих не похож… Еще совсем детьми, в саду отца играли мы с ним по дням воскресным… Его забыла я, но в час моей молитвы иль в дни печальных дум о нем я вспоминала… Благоразумен он, и взор его нежней, чем у младенца, в миг, когда он на молитве… Он прошлый раз склонился вон там, под той лампадой, — ты видела его?.. Он был похож тогда на сына твоего… Благоговейно он и кротко улыбался, как будто с ним беседу вел сам господь с небес. А между тем тогда с ним говорила я, я, нищая простушка!.. Ты видишь, я тебе все открываю, все!.. Увы! Я так несчастна! И вот уже три дня, как я не в силах плакать… Он клялся, что умрет, коль я его отвергну… Я слышала, что так бывает на земле, что молодые люди, прекрасные, как он, себя лишают жизни из-за земной любви… Он говорил однажды о Паоло с Франческой[2]… Не знаю, правда ль это… Мир полон суеты, от нас же всё скрывают… Владычица небес, о, просвети меня! Не ведаю, что делать. Кто знает? Может быть, вот эти две руки, что к лику твоему я ныне простираю, не превратятся ль завтра в два факела ужасных средь пламени геенны?..
За дверью слышится топот.
Ты слышишь шум и топот?.. Остановились кони… Вот он уже у двери.
Стучат.
О мать пречистая! Скажи, как поступить?.. Не выйду я отсюда, коль ты мне запретишь…
Белидор
Беатриса. Да, да, сейчас открою…
