Сестра луны полностью

– У Рамона сейчас есть своя небольшая апельсиновая рощица, – пояснила дочери Мария. – Его родители умерли один за другим, буквально в течение нескольких месяцев, а после их похорон Рамон обнаружил какое-то количество монет, припрятанных в печной трубе. Одному богу известно, как долго пролежали там эти деньги. И удивительно, что монеты вообще не расплавились за столько лет. Рамон думает, что это святая Дева Мария преподнесла ему такой чудный дар. Вот на эти самые деньги он и купил себе апельсиновую рощу.

– Да, именно так! – с готовностью подтвердил сосед, бросив испуганный взгляд на Лусию в ожидании ее ответной реакции.

– Gracias, Рамон, за то, что заботились о моей матери все эти годы, пока меня здесь не было. Уверена, вы стали ей надежным помощником и опорой. – Лусия ласково пожала руку Рамона.

– Мне это было совсем не трудно, сеньорита. Я помогал Марии с удовольствием, – улыбнулся в ответ Рамон, переведя дыхание.

Когда Рамон ушел к себе, Мария повернулась к дочери, старательно размахивая руками перед лицом, чтобы согнать краску смущения со своих щек.

– Что ты, должно быть, подумаешь обо мне сейчас?

– Мама, я уже давно поняла, как трудна жизнь. Ты нашла свое утешение там, где его тебе предложили. И поступила правильно. В этом нет ничего дурного.

– Я… Мы… то есть Рамон и я, мы сильно не распространяемся… о нашей дружбе. Поверь мне, доченька, я никогда не опущусь до того, чтобы опозорить твоего отца перед людьми.

– Мамочка, на Баррио-Чино я насмотрелась на всякое. Меня уже мало что может удивить или даже шокировать. И конечно, меньше всего – желание обрести хоть какое-то утешение в жизни.

– Gracias, Лусия. – Мария взяла дочь за обе руки и благодарно пожала их. – Ты выросла замечательной девушкой.

– Мамочка, надеюсь, мне по наследству от тебя достался здравый смысл, а от отца я унаследовала страстную натуру. Вот такой компот у нас получился. А сейчас… – Она глянула, как солнце постепенно скатывается за башни Альгамбры, озаряя все вокруг последними всполохами уходящего дня. – А сейчас мне пора возвращаться в город. Поздно вечером мы отбываем в Кадис.

– Неужели ты не можешь задержаться и погостить у нас еще хотя бы пару деньков, голубка моя?

– Не могу, мамочка. Но теперь, когда мы снова встретились, обещаю, я буду чаще навещать тебя. Возможно, даже приеду к тебе на весь отпуск.

– Но только, пожалуйста, в следующий раз предупреди меня заранее. Чтобы я могла устроить дома застолье и познакомить тебя со всей нашей семьей. Двери моего дома всегда открыты, и я всегда дома.

– Мамочка, что сказать отцу… о его сыне?

– Если сможешь, постарайся пока ничего ему не говорить, ладно? Надеюсь, что когда-нибудь я смогу сказать ему об этом лично.

– Конечно, мамочка. Ты права. Adios, родная моя. – Лусия порывисто обняла мать, чувствуя подступившие к глазам слезы. Боясь расплакаться, она поспешно вышла из пещеры и, не оглядываясь, зашагала вниз по пыльной тропинке своего детства.

– У меня для тебя новость, – объявил Лусии Карселлес, когда они сидели вместе за столиком на улице в одном из его любимых баров на Баррио-Чино. Лусия недоверчиво глянула на импресарио, который недавно организовал для них гастроли по провинции. Лицо его раскраснелось от слишком большого количества выпитого бренди, толстый живот перевесился через туго затянутый ремень брюк.

– И что за новость такая?

Карселлес подлил им в стаканы еще немного бренди.

– Театр Фонтальба в Мадриде организует бенефис актрисы Люизиты Эстезо. Я вставил твой номер между двумя актами. Пришла пора тебе покорять своим талантом столицу.

Лусия, уже давно привыкшая к экстравагантным, но, по большей части, пустым обещаниям Карселлеса, который готов был пообещать горы золотые, лишь бы только подзадорить ее, недоверчиво уставилась на собеседника.

– Вы собираетесь везти меня в Мадрид?

– Si, Лусия. Ты идеально впишешься в программу представления. Сам великий Менике согласился аккомпанировать тебе. Что скажешь?

– Dios mio! – Лусия подскочила со своего стула и порывисто обняла Карселлеса, чуть не опрокинув при этом столик и расплескав спиртное. – Какая замечательная новость!

– Я рад, что она пришлась тебе, Лусия, по душе. Правда, это всего лишь на один вечер, и время твоего выступления ограничено в программе только пятью минутами, но это точно твои пять минут, и ты должна выложиться по полной и показать столичной публике, публике, которая хорошо во всем разбирается, все, на что ты способна.

– И я покажу! Обязательно покажу. Обещаю! Gracias, сеньор.

– Ты слышал, отец? – Лусия ворвалась в спальню отца. Он лежал на кровати, курил.

– Про Мадрид? Да, слышал. Само собой, платить они тебе не собираются. Это ты понимаешь, да?

– А причем здесь деньги? Я получу возможность выступить перед тысячами зрителей. Разве это не прекрасная новость?

– Слышал, что Менике собирается аккомпанировать тебе.

– Да. А потому тебе не нужно будет ехать вместе со мной. В поезде меня будет сопровождать Карселлес, а там обо мне позаботится Менике.