– НЕТ! – громко выдохнула она, снова села и сделала глубокий вдох. – Всю свою жизнь я работала, как каторжная, чтобы получить все это! Если ему этого мало, тогда…
Она в отчаянии затрясла головой.
– Я тоскую без него, – прошептала Лусия. – Он нужен мне. Я люблю его…
Она снова зарылась лицом в подушку и наконец дала выход своему горю, залившись безутешными слезами.
– Что с ней творится? – поинтересовался Хозе у жены, когда вся труппа собралась за ужином в квартире Лусии после еще одного успешного концерта, который они дали в театре «46-я улица».
Мария помолчала. Она подумала, что до сих пор Хозе так и не соизволил спросить у нее, почему она больше не спит в его спальне.
– Ты и сам все прекрасно понимаешь, Хозе. Она тоскует без Менике.
– И как нам его вернуть обратно?
– В этой жизни не все так просто. Думаю, на сей раз он ушел навсегда.
– Никто навсегда не уходит, Мария. Ты и сама это прекрасно знаешь. – Хозе сделал несколько глотков прямо из бутылки с бренди.
В эту минуту Марии страстно захотелось залепить пощечину по его раскрасневшейся пьяной физиономии. Или схватить нож и вонзить его прямо в предательское сердце мужа. С трудом сдерживая себя, Мария поднялась из-за стола.
– Некоторые люди все же уходят, Хозе. Вот и Менике… Его нет с нами уже больше двух месяцев. Устала я что-то сегодня. Пойду, прилягу. Спокойной ночи.
Она покинула комнату, понимая, что бессмысленно вести дальнейшие разговоры с Хозе, особенно когда он пьян. На следующее утро он ведь все равно не вспомнит ни слова из того, что говорил накануне. Мария вошла в свою крохотную спаленку и закрыла дверь на ключ. Не включая свет, сделала несколько глубоких вдохов, пытаясь унять расходившееся сердце. Потом направилась к кровати.
– Мама, это ты? – услышала она голос из-под одеяла.
– Лусия? Ты что здесь делаешь? – Мария включила свет и увидела дочь, свернувшуюся на ее постели в позе эмбриона. Вот в такой позе она когда-то спала еще совсем маленькой девочкой на соломенной подстилке рядом с родительской кроватью в пещере. – Уж не заболела ли ты,
– Да, то есть нет… Ах, мама, что мне делать?
– По поводу Менике?
– Нет, на сей раз
– Тогда в чем дело?
– Дело в том… – Лусия перевернулась на спину, ее огромные темные глаза, казалось, заполнили все ее худенькое личико. Они смотрели на мать с невыразимой тоской. Вот Лусия сделала глубокий вдох, словно собираясь с силами для того, чтобы сказать что-то очень важное. – Дело в том, что он оставил меня с подарком.
– С «подарком»? Я тебя не понимаю, доченька.
– Вот с этим! – Лусия откинула в сторону одеяло и показала на свой живот. Возможно, кто-то и не обратил бы внимание на крохотную выпуклость, почти не заметную со стороны, но Мария-то хорошо знала, что у ее дочери нет на теле ни унции лишнего жира или даже лишней кожи. И никогда не было. Обычно, когда она находилась в лежачем состоянии, ее живот и вовсе втягивался конусом между ее худенькими бедрами.
–
–
– Не говори так, Лусия. Не смей! Это дитя такое же невинное, как и любой другой младенец, и не столь уж важно, кто его родители и что они натворили. И какой срок?
– Понятия не имею. – Лусия тяжело вздохнула. – У меня ведь часто месячные вообще отсутствуют. Может, месяца три… Может, четыре… Не помню точно.
– Так почему ты ему ничего не сказала? Почему не сказала нам?! Боже мой, Лусия! Тебе же нужен отдых, ты должна хорошо питаться, побольше спать…
– Во-первых, мама, я сама ничего не знала. – Лусия выпрямилась на постели, подложив под голову подушки, потом снова ткнула пальцем в живот. – А пару недель тому назад обратила внимание на этот бугорок, так похожий на половинку луны.
– И все это время тебя не тошнило? Не было приступов слабости?
–
– Но ты ведь ничего не ешь. Даже твой отец наконец озаботился тем, что с тобой творится. Спрашивал меня сегодня за ужином, что с тобой не так… – Мария пристальным взглядом посмотрела на бугорок. – Можно, я потрогаю его, Лусия? Хочу почувствовать, насколько уже велик малыш.
– Да я уже его и сама чувствую. Мне кажется, будто внутри у меня шар, который с каждым днем надувается и делается все больше и больше. Я хочу от него избавиться! Ах, мама! Ну как такое могло случиться со мной? – Голос Лусии сорвался на крик, а Мария в это время осторожно ощупала живот дочери.
– Вот он! Я чувствую, как он шевелится! Слава богу, ребенок жив!
– Еще как жив! Бывает, по ночам так толкается, сил нет.
– Да, срок, пожалуй, не меньше четырех месяцев! Ну-ка, поднимись с постели, Лусия, встань ровно и расслабь свои железные мускулы. Хочу взглянуть на тебя в профиль.
