— Да, у тебя свое собственное понимание религии, Марфа. И многие могут тебя не понять и даже осудить, это тоже правда. Но разве Огнекрыл не учит нас самостоятельно искать истину? Разве оставил бы он эти письмена на непонятном для нас наречии, если бы считал иначе?
Глаза у Марфы широко распахнулись и блеснули, а сердце наполнилось электрическими импульсами. Эти слова надолго запомнятся ей.
Дора вздохнула и нежно пригладила волосы Марфы.
— Мне хотелось бы однажды передать тебе храм, но… Эти стены слишком тесны для тебя, дитя. Однажды ты и сама это поймешь. Тебе нужно открыть собственный собор.
Марфа еще шире раскрыла глаза.
— Вы думаете… думаете, кто-то последует моим идеям?
— Разве ты не видишь? Люди уже тянутся к твоим словам.
***
Несколько дней спустя слухарка почувствовала себя уже лучше и даже могла вставать с постели, но, несмотря на это, наставница ее к делам собора еще не допускала. Было решено Марфе не показываться до тех пор, пока преступник не будет пойман. А до тех пор, слухарка проводила время в своей новой обители, занимаясь переводами и прочей бумажной работой. На нижние этажи не спускалась и другим служителям храма на глаза не показывалась, только однажды снова вернулась в свою келью. Благо, удалось прокрасться незаметно.
Внутри было сыро, камень на стенах потемневший и, возможно, уже навсегда впитавший в себя гарь. Повсюду пепел, покрывшийся копотью алтарь, потускневшие половицы… Марфа с легкостью отыскала свой тайник. Внутри хранились ее переводы и книжка с лиловой обложкой, которая, к счастью, почти не пострадала. Лишь слегка потемнела обложка. Переводы она оставила, а книгу забрала. Крепко сжав ее в руках, слухарка поскорее направилась прочь, здесь она снова начинала кашлять. Но стоило выйти за порог, как что-то в сердце Марфы ухнуло вниз и сильно сжалось.
У самого ее порога лежали остатки сгоревшей травы. Слухарка подняла одно из потускневших растений и сразу же узнала форму стебелька и листьев. К этим травам имели прямой доступ в основном лишь младшие слухарки. Марфе тут вспомнились слухарки в окружении сестры Берты, которых в тот раз она застала за постыдным занятием, вспомнила и корзины с травами на снегу и горьковатый дым от сигарет в воздухе. Нет, нет. Это мог сделать кто угодно. Слухарка тут же покачала головой и поспешила прочь, но затем все же остановилась и обернулась, в последний раз оглядывая комнату, от которой остались одни обломки, а в мыслях вновь увидела Туман и его чернеющую кожу.
Как же тут душно. Плотнее закутавшись в пуховый платок и оправив на лице шаль, Марфа проскользнула к черному ходу и вышла на улицу. Хоть ей и не стоило еще быть на холодном воздухе, но слухарку это мало тревожило. Ступая по нечищеным тропам, Марфа увязала по колено в сугробах и снег трещал под ее ступнями. Слухарка брела куда-то вперед и устало вздыхала. Облачка пара вырывались из ее уст и тут же растворялись в морозном воздухе. Совсем Марфа не чувствовала ни того, как коченеют от холода конечности, ни того, как покрывается коркой льда ее вуаль.
Где теперь ее Туман? Только об этом Марфа могла думать. С самого начала она обратила на него свой гнев, но правда в том, что злилась она лишь на себя. Не Туман смущал ее мысли, а ее собственные убеждения. Слухарка сама загнала себя в тупик, а Туман лишь усилил ее чувства и позволил увидеть истинное положение вещей. Но теперь… что будет теперь?..
Слухарка ежилась, и ее мысли вновь поглощали воспоминания о том, как на ее глазах Туманная мантия обратилась в мглистый смог, а блестящие, извечно игривые глаза вдруг совсем почернели. Что она с ним сделала? Какой он теперь? И каким Туман был на самом деле? Какую жизнь он вел? Марфа только сейчас поняла, что ничего о нем не знала. Не хотела узнавать.
Незаметно для себя Марфа забрела в Хрустальную рощу. Деревья здесь были и правда, словно хрустальные. Обледеневшие голые ветви — как будто выточены из стекла и сверкали от малейшего прикосновения солнечных лучей.
Как вдруг что-то изменилось. Снова Марфу настигло это странное чувство, словно все вокруг тускнеет и мутнеет, приглушаются краски и размазываются очертания горизонта. Воздушный пар снова вился в воздухе, опутывал призрачной шалью хрустальные деревья. Казалось, облака спустились с небес и закружили вокруг Марфы. Смешиваясь со снежными дюнами, Туманная мантия превращалась в дымчатое море. Каким только не видела Марфа Туман: молочно-белым, зеленовато-лазурным, желтовато-оранжевым и даже бурым от копоти и гари… Но сегодня он был усеян мельчайшими кристалликами льда, мерцающими в солнечных лучах. Ледяной Туман пришел сегодня к ней.
Он беззаботно улыбнулся и раскрыл свои объятия.
— Ну что, скучала по мне?
