В первый раз я приехала в Гренаду[188] в поисках «дома», потому что здесь родилась моя мать и именно так она всегда определяла для меня это место. Из той поездки у меня остались яркие впечатления от увиденного и того, чем, я знала, оно могло бы стать.
Гранд-Анс-Бич ранним ясным утром – оживленная трасса. Дети в аккуратной школьной форме, несущие ботинки в руках, пытаются выбрать между сулящими приключения кокосовыми пальмами с одной стороны и восхитительным утренним морем с другой, но путь их лежит прямо, к потрепанным, измазанным мелом партам.
Штопаный подол узорчатого платья на худой старухе, которая идет мерным шагом по пляжу с мачете в руках. Высокие резиновые сапоги, хоть и велики ей, нисколько не нарушают чеканности ее поступи. Ее мягкая, бесформенная шляпа. Из-под нее – неспешный взгляд проницательных глаз, ярко выделяющихся на шоколадной коже с сероватым налетом старости.
Другая женщина, помоложе, зажав хлыст между локтем и поясом, гонит семь овец, похожих на коз, разве что козы держат хвостики вверх, а овцы – вниз.
Толстая-Женщина-Которая-Жарит-Рыбу-На-Рынке в самом деле пожарила рыбу, и она была невероятно вкусной, поданной на картонках, а к ней – ароматный шоколадный чай в кружках, сделанных из консервных банок от кэмпбелловских бобов со свининой, с прикрепленными металлическими ручками.
В свете полной луны ночной пляж сверкает зеленым.
В первый раз я приехала в Гренаду за одиннадцать месяцев до бескровного переворота 13 марта 1979 года, когда Новое движение ДЖУЭЛ[189] привело к власти Народно-революционное правительство (НРП) Гренады под руководством премьер-министра Мориса Бишопа. Переворот положил конец двадцатидевятилетнему режиму сэра Эрика Гейри – разорительному, коррумпированному и получавшему поддержку Соединенных Штатов.
Дорога из крошечного аэропорта Перлз в Гренвилле, мимо горы Гранд-Этан, через Борегар и Берч-Гров[190], многоцветье ребятишек кричит нам вслед с обочин единственной узкой дороги через эти деревушки, врезанные в холмы. Древовидные папоротники словно черепица, покрывающая склоны гор. В 1978 году на Гренаде была всего одна мощеная дорога. При Народно-революционном правительстве все дороги расширили и отремонтировали, наладили действующее автобусное сообщение, чтобы не только катать туристо/к туда и обратно к круизным лайнерам, стоящим на якоре в гавани. Заросли диких банановых деревьев, «балигей», под откосом дороги. Купы отдельных деревьев среди кустарника: какао c красными плодами, золотые яблоки, манго, хлебное дерево, спелый, как персик, мускатный орех, банан. Девушки на дороге в Аннандейл[191] несут на головах корзины с бельем, подбоченившись, покачиваясь, напоминая о сотнях африканских дорог.
Гренада, крошечный остров пряностей, занимает второе место в мире по производству мускатного ореха. Ее какао содержит 45 процентов жира и продается на мировом рынке по премиальным ценам. Но сами гренад/ки платят в восемь раз дороже, когда хотят выпить переработанный горячий шоколад, а он здесь только импортный.
Когда я приехала в Гренаду во второй раз, я приехала в горе и страхе от того, что эту землю, которую я только начала узнавать, растерзали, захватили, а ее людей обманом вынудили благодарить своих захватчиков. Я знала лживые заявления и порожденные конспирацией искажения, окружавшие вторжение США в Гренаду 25 октября 1983 года, оправдания, не выдерживавшие проверки фактами – теми самыми фактами, которые всё еще легко найти на последних полосах «Нью-Йорк Таймс».
