– Что делать, пан Петр. У меня иное дело. Доставлю письмо князю Сумбулову и отправлюсь искать панну Елену. Ведь меня сия война интересует лишь из-за неё. Могу тебе в этом признаться, пан.
– Я давно это заметил, пан Ян. И хочу тебя предостеречь. Не принесет тебе сия страсть ничего хорошего.
– Как знать, пан Петр. Ведь пока до победы царевича далеко.
– С чего пан так думает? Неужто из-за проигранной битвы? Пусть пан вспомнит мои слова, когда царевич войдет в Москву. Пан видел, чем закончилась битва? Мы бежали. Бежали и они могли нас преследовать. Но не сделали этого.
– Но армии наши рассеяны. Наемники стремятся домой.
– Скоро у меня соберется не менее трехсот казаков. У атамана Корелы их не менее 2 тысяч. И наемники вернутся вместе с воеводой Мнишеком. А твой путь, пан Ян, лежит в Путивль?
– Да. Ведь Елена наверняка осталась там. Не могла же она выступить вместе с войском.
– Панна была в Путивле. Про то я слышал. Но вот осталась ли она там? Этого не знаю, – сказал Демецкий…
***
В Кромах Нильский и Демецкий расстались. Пан Ян сразу направился к воеводе.
Князь Василий Андреевич Сумбулов сидел в большой палате вместе с дьяком Тихоном Сысоевым. Они обсуждали положение. Дьяк жаловался, что де казну разворовали лихие людишки.
Нильский вошел в палату и поклонился князю.
– С посланием от гетмана!
Сумбулов принял пакет. Сломал печати и достал лист. Ничего нового гетман не сказал. Он и сам знал, что крепость сдать не должен.
– И стоило гонца гонять ради сего. И сам знаю, что делать надобно. Имею на то приказ царевича.
– Я только исполнил приказ, пан воевода.
– Да и его сотня казаков пригодятся нам! – сказал Сысоев. – Лишними не будут.
Нильский взглянул на дьяка. Тот был одет нарядно. На нем зеленые сафьяновые сапожки, шапка со смушкой с галуном. Бархатный синий зипун, под которым была шелковая алая рубаха.
Сам Нильский переодеться не смог. Он был в кожаном колете, поверх которого была кольчуга. Его кунтуш солидно испачкан. Он был в нем в бою. Да и дорога дальняя.
– С чего к воеводе в таком виде? – строго спросил Сумбулов. – Али этикету не учен?
– Учен, князь, – спокойно ответил шляхтич. – Да видишь ли все вещи мои пропали в битве. Под Добрыничами обоз наш достался людям Годунова. Так что иного платья не имею. Прости на том, пан воевода.
Сумбулов успокоился. Шляхтич не ерепенится, и гонору не показывает.
Он спросил:
– Пан имеет задание отправиться отсюда в резиденцию воеводы Мнишека?
– Так, пан воевода. Обратно я уже вернусь в составе воинства пана Мнишека.
– Пан воевода Мнишек присоединится к отрядам царевича в Путивле?
– Да. Так и будет. И снова начнется новый поход.
– Дай бог! – сказал Сумбулов. – Когда покидаете нас, пан Нильский?
– Завтра утром я отправлюсь в путь…
***
Крепость Кромы.
2 февраля 1605 года.
Но выехать утром Нильский из крепости не смог. Отряды дворянской кавалерии Шереметева появились под стенами и перекрыли пути отхода. Конная казачья разведка едва успела укрыться за крепостными воротами.
– Теперя нам отсюда хода нет! – сказал десятник.
– Их много? – спросил дозорный.
– По всем путям стоят. У меня двух казаков убили. Отборная конница. Если бы они были без тяжелых доспехов, то нам бы не уйти. Всех бы порубили.
Дозорный поправил шапку и пробормотал молитву…
***
Полки стрельцов подошли к крепости и начали строить осадный лагерь. У русского воеводы был царский приказ взять Кромы и повесить всех людей самозванца.
Нильский в полдень присоединился к Сумбулову, который со стены осматривал позиции осадной армии.
– Не успел ты город покинуть, пан Нильский. Видал? Стрелецкие приказы подошли.
Нильский принял трубу у князя. Всмотрелся.
Зеленые кафтаны стрельцов Пискаревского приказа. Серые кафтаны пушкарей. Но артиллерии он не заметил.
–Пушкари есть, а пушек нет. Не могу понять.
–А чего понимать? – спросил дьяк Сысоев, кутавшийся в шубу. – Вскоре и пушки подвезут. Вишь, как пушкари все для пушек ладят?
Внизу показались всадники с белыми платками. Их было трое.
–Эгей! – закричал один, воеводе Сумбулову. – Воеводу кличь!
–Я воевода, – Сумбулов склонился со стены. – Чего надо?
–От имени воеводы, боярина Шереметева. Велю отворить ворота. Государева воля.
–Да и у меня государева воля! Царевич Димитрий Иванович велел нам здесь стоять и его дожидаться!
–Какой царевич, воевода? На Москве великий государь! И его воля закон.
– Но не для меня! – ответил Сумбулов.
Всадники удалились.
Сумбулов посмотрел на Нильского.
– Что скажешь, пан шляхтич?
– Если они подвезут пушки, то нам здесь будет тяжело.
– Но Кромы необходимо удержать. Иначе все дело царевича может рухнуть.
– Я стану драться на стенах с твоими воинами, князь. Моя сабля к твоим услугам…
***
Москва.
Дворец Годунова.
19 февраля 1605 года.
Борис Годунов был совсем плох. Врачи советовали ему отрешиться от дел и немного отдохнуть. Но как он мог себе это позволить? Самозванца не поймали и не разгромили окончательно. Измены множатся даже в самой Москве. Крутые меры помогали мало. Все больше и больше черни склонялось к самозванцу.
