– Лекари у него. Но боюсь не жилец более Борис Федорович. А стало нам ждать перемен. Вот ты, дьяк, думаешь, проскочить. Всем Приказ Разбойный надобен. Но вот не подумал, что если самозванец верх возьмет?
–Дак и ему мой Приказ надобен. Тебе бояться нужно, Семен!
–А вот и врешь, дьяк. Ты так думаешь от того, что не знаешь, что князь Сумбулов Василий Андреевич ныне в ближней думе у самозванца. Ему только дай до Москвы добраться, он с тебя три шкуры спустит. Али позабудет он тебе свои обиды, дьяк?
– Сумбулов Васька?
– Он. В большом почете он при воре. То сведения верные.
Патрикеев не на шутку испугался. Сумбулов не простит его никогда. Он станет мстить и мстить жестоко. В этом Клешнин прав.
– Но армия самозванца разбита. Чего бояться? – спросил дьяк.
– Разбита, но соберется вновь. Бояре наши воеводы самозванца не прикончили. Дали уйти. Смекаешь зачем? Князья Шуйские уже в его сторону глядят!
– Не может того быть!
– Я знаю, что говорю!
– А царевич Федор Борисович?
– Удержит ли сей вьюнош трон? Борис Федорович глыба не человек. А Федор кто?
– Дак коли мы поможем ему?
– Про то и будем толковать, дьяк. Как трон за наследником Годунова удержать.
– Многотрудно сие, – сказал Патрикеев. – Скажу тебе откровенно, Семен, не сильно наши знатные хотят видеть царем Федора.
– Про то и мне давно известно. Но это как к делу подойти…
***
Крепость Рыльск.
1 февраля 1605 года.
Царевич Димитрий Иванович с небольшим отрядом прискакал в крепость Рыльск. Смелость его покинула, и он был на грани отчаяния.
Местный воевода князь Долгорукий принял царевича и приказал приготовить баню. Но Димитрий от бани отказался.
– Некогда, Григорий Борисович! Воинство то наше рассеяно! Гетман Дворжецкий с трудом пробивается к Путивлю. Поляки не желают мне больше служить. Так-то! Ротмистр Фредер лично бесчестил меня и требовал денег!
– Ротмистр посмел сказать плохое слово царю? – удивился Долгорукий.
– Слово! Он сказал, что желает, чтобы меня посадили на кол.
– И что сделал государь?
–Дал ему кулаком в зубы. Но 50 человек после этого покинули мое войско и отправились обратно в Польшу. Видишь, как все повернулось, воевода.
Но Долгорукий совсем не испугался.
– Одно поражение не беда, государь.
– Князь, со мной всего 700 человек. Это все кто сохранил верность.
– Но воевода Сумбулов уже в Кромах со своим отрядом.
– С остатками своего отряда, князь, – поправил его царевич.
– Скоро у Сумбулова снова будет две или даже три тысячи. Многие пристанут к нему. Государь, в твоих руках сильные крепости Кромы, Путивль, Чернигов. Воевать можно!
– Но как долго они будут моими, князь? Вот к тебе под стены скоро нагрянет князь Шуйский с отрядом в пять тысяч. А у тебя здесь сколь?
– Триста человек стрельцов, государь, – спокойно ответил Долгорукий. – Да горожане поднимутся. Будет еще человек триста. Отстоим Рыльск, государь.
– И горожане станут за меня до конца? – спросил Димитрий.
– В том не сомневайся, государь. Станут все как один. Слишком ненавидят они Годунова…
***
Следующим утром царевич Димитрий Иванович покинул Рыльск и отправился со своим отрядом дальше. Долгорукий советовал ему укрыться к крепости Путивль и там ждать подкреплений от Мнишека и короля.
И Долгорукий свое слово сдержал. Все горожане поднялись против Шуйского и три дня обороняли город. Они отбили все атаки, и Шуйский потерял под стенами больше ста человек. Ему пришлось отступить к Севску. Продолжать осаду в условиях зимы было трудно. Стрельцы стали роптать.
К тому же казаки атамана Корелы стали нападать на обозы Шуйского. Армия голодала.
Дворянские полковники просили воеводу дать отпуск ополчению.
– Вы сошли с ума? – вскричал Дмитрий Шуйский. – Рыльск не взяли и изменщиков не наказали!
– Но у меня вчера пало десть лошадей, князь! – сказал полковник Аникей Кузьмин. – Мои ратники ничего не получили из припасов. Завтра начнут резать лошадей.
– За сие будем вешать! – строго сказал князь.
– Слишком круто, князь, – смело произнес полковник. – И дела тем не поправить.
– Что? Как смеешь? Я воевода! Вон из моего шатра! Вон!
Полковник Кузьмин побледнел от обиды и покинул шатер, не поклонившись своему начальному воеводе.
На следующее утро все 500 ополченцев-дворян Кузьмина покинули лагерь Шуйского самовольно…
***
Крепость Кромы.
1 февраля 1605 года.
Князь Сумбулов получил от царевича должность начального воеводы в крепости и право набирать войска для будущего похода.
Шляхтич Ян Нильский прибыл в крепость 1 февраля с отрядом в сто казаков. Он после битвы при общем отступлении едва не угодил в плен. Рейтары Розена убили под ним коня, и шляхтич остался пешим. Но его спас Петр Демецкий. Он со своими казаками отогнал конницу противника и Нильский заполучил лошадь убитого капитана рейтаров.
Гетман Дворжецкий отправил его с донесением к Сумбулову в Кромы.
– Ты спас мне жизнь, пан Петр. Я твой должник. Помни про то, что у тебя есть друг. За Нильскими услуги не пропадали.
– Пустое, пан Ян. Ты настоящий воин. Мне жаль, что ты не с нами в моем отряде.
