– Мылить-парить – молодцом ставить! Давай ко мне! Вы господа хорошие вижу интересуетесь?
Шишкин спросил:
– Дорого ли твоё веселие?
– За рупь молодцом сделаю. Словно десять годов скинешь!
– За рубль серебром? Так много?
– Дак и баня и девки у меня что ягодки. После скажешь, что рупь не деньги и ещё придёшь ко мне. Ты ведь издалека?
– Али я так изменился, Иване? – спросил Шишкин.
Иван внимательно посмотрел на Шишкина, но не узнал его.
– Прости, боярин. Не признал.
Шишкин шепнул ему на ухо своё имя. Тот как услышал, так и бухнулся на колени.
– Прости, милостивец! Не признал сразу. Да и вроде не ты это, господин. Все изменилось в тебе. Ей. Не вру.
– Тише. Встань и веди нас с товарищем в место, где можно закусить хорошо.
– Это я мигом сделаю. А баньку велишь ли?
– Не сразу. Пока в дом веди.
Иван отвёл Шишкина и Нильского в неказистый домик, который изнутри был много лучше, чем снаружи. Лавки и столы здесь были грубыми, сколоченными из досок, но на столе шитая скатерть, и стоял серебряные сулеи с вином, на лавках цветастые мягкие бухарские ковры.
Иван подал гостям закуски и удалился.
Нильский и Шишкин выпили вина во здравие государя Димитрия Ивановича. И начался серьёзный разговор.
– Я рад видеть пана шляхтича здесь. Пан даже не знает как я рад.
– И что пан желает от меня? – спросил Ян у дьяка.
– Помощи, пан.
– Помощи? Пусть пан говорит яснее.
– Пан поможет мне, а я взамен сам помогу пану, – сказал Шишкин.
– И что за помощи пан просит?
– Пан видит, что происходит в Москве? Годунов помер. Народ волнуется, и только бог ведает, что будет далее.
– Царевич послал сюда пана распространить воззвание? – спросил Нильский.
Шишкин внимательно посмотрел на Нильского. Соврать или сказать правду?
– Пан думает, что я слуга царевича?
– Разве нет? Пан был среди людей Димитрия Ивановича.
– Я хочу признаться пану, что у меня есть и другой господин.
– Что пан говорит?
– У меня есть иной господин, кроме царевича Димитрия.
– Пан хочет сказать, что…
– Я служил Годунову в стане царевича.
Нильский удивился таким словам. Неужели его хотят проверить? Но зачем? Он поляк и не может служить врагу. Зачем царевичу это понадобилось? Может быть снова интриги Бучинского?
– Пан подумал, что его проверяют? – усмехнулся Шишкин. – Но сие не так. Я сказал пану истинную правду. Я служил Годуновым.
– Отчего пан говорит это мне?
– Мне надобна помощь пана шляхтича. И тебе, пан, я могу доверять.
– Мне? – удивился Нильский.
– Пан удивлен?
– Еще как. С чего пану доверять мне?
– Я объясню. У пана есть свой интерес и у меня он есть.
– И что с того? – спросил Нильский. – Как мой интерес стал рядом с интересом пана дьяка?
– А я скажу. Пана мало интересует самозванец. Не так ли? – спросил Шишкин.
– Пан сие говорит про Димитрия Ивановича?
Шишкин усмехнулся:
– Пан хорошо знает, что нет Димитрия Ивановича, но есть тот, кто назвался его именем. И пан шляхтич идет за самозваным царевичем не просто так.
– Меня интересует панна Елена.
– А Елена, его сестра. Сестра самозванца. Вот потому я и доверился пану.
– Пан знает, что Елена в беде?
– Я помогу пану спасти Елену, а пан поможет мне избавиться от моих врагов.
– Не понял пана. О каких врагах он говорит?
– О тех, кто знает, что я служил Годунову.
– Значит, пан не желает больше служить Годуновым?
– Нет.
– Отчего так?
– Борис Фёдорович умер.
– Но династия ещё не пала. Царём наречён сын Бориса Фёдор. Или я не прав?
– Пока наречён. Но ему на троне не усидеть.
– И потому пан желает перейти к царевичу Димитрию?
– Именно так, пан Ян. Царевич Димитрий займёт трон, и я поднимусь благодаря ему. Но мне нужно, чтобы пан мне помог.
Нильский спросил:
– Пану все равно кому служить?
– Я служу тому, кому служить выгодно.
– А интересы отчизны?
– Не смеши меня, пан. Кто думает про отчизну? Годуновы? Они набили себе карманы золотом и думают лишь о себе. Сам Бориска разве не предал своего государя? По его приказу умертвили сына Грозного! С чего мне хранить верность тому, кто сам предавал? Все хотят погреть руки на этой интриге, пан. И ты в том числе. Твоя награда – Елена!
– Пан прав. Итак, что пан сможет сделать для меня?
– Я найду Елену. Найду и спасу её. Без меня пану того не сделать. У меня здесь есть знакомства.
– А что я должен сделать для пана?
– Убить одного человека.
– Убить?
– Именно. Это большой негодяй и убийца. Смерть он заслужил.
– И кто это?
– Оружничий Семён Клешнин. Я хочу, чтобы он замолчал навеки.
– Но оружничий не простой мужик, пан. Как мне достать его?
– Про это нужно подумать.
–Я могу убить врага на поединке, пан. Только так. Бить в спину я не стану. Я шляхтич.
– А пан думает, что Клешнин столь же благороден? Он не даст пану ни единого шанса на поединке. Нужно придумать нечто иное.
– Пан сомневается в силе моей руки?
– Нет, – ответил Шишкин. – Я не сомневаюсь в умении пана рубиться на саблях. Вот только Клешнин не станет драться. Он подошёл к пану убийцу и тот заколет его в спину.
– У русских дворян нет чести?
– Клешнин делал много грязной работы для Бориса Годунова. О какой чести говорит, пан?
– И ты, дьяк, хорошо знаешь Клешнина. Не так ли?
