– Но разве он был виновен? Вы и сами тогда так не считали, пан Юрий. И тогда он был нам нужен. Пан Нильский играл важную роль в событиях. Важную, но незаметную. А именно такие незаметные люди иногда делают историю, пан воевода.
– А ныне? – спросил Мнишек. – Что сейчас вы скажете о его роли, падре?
– Ныне он послан вами в Москву. Я имею точные сведения, – сказал иезуит.
Мнишек удивился осведомленности Гаршильда.
– Поразительно, падре. Но про сие никто не знает.
– У Ордена всюду глаза и уши, пан Юрий.
– Пан Нильский служит пану Замойскому и присоединился к отрядам царевича только ради Елены. И он страстно влюблен. А такие люди опасны. Слишком он ставит чувства над разумом.
Иезуит с этим согласился. Нильский может стать опасным, если распустит язык.
– Ныне он отправился спасать панну Елену.
Гаршильд кивнул.
– Я также знаю о словах панны Елены, пан воевода. Она хочет склонить брата к независимой политике. Сия особа слишком честолюбива.
– И что вы сажаете? – спросил Мнишек.
– Думаю, что свою роль в событиях она уже сыграла. И она может уйти со сцены.
– Именно так думаю и я, падре. Но она еще может кое-что сделать. Больше того, её могут использовать и наши враги.
– Опасность её использования врагами преувеличена, пан воевода, – спокойно сказал иезуит. – Что может она сделать? Заявить что Димитрий не Димитрий? Так таких заявлений уже хватает. Родной дядя «царевича» Смирной-Отрепьев уже не раз делал это. И что?
– Но дядя это одно, а сестра иное.
– Никакой разницы. Народ поверит в то, во что верить хочет. А ныне московиты хотят верить в царевича Димитрия Ивановича.
– Значит, панна Елена может уйти? И хорошо, если пан Нильский никогда не вернется обратно живым.
– Я с этим согласен, пан воевода. Но убирать его своими руками…
– Нет, пан Рональд. Это сделают иные.
– Отлично. Ян Нильский и панна Елена исполнили свою роль. Им пора удалиться. Во имя Иисуса! – сказал иезуит и сотворил крестное знамение…
После смерти царя Бориса новым государем был наречен его сын Федор Борисович. Патриарх Иов собрал духовенство и привел к присяге бояр и князей, дворян и дьяков. Все они были вынуждены присягнуть новому царю.
Большое положение заняла у трона вдовая царица Мария Годунова. Это она разослала по городам повеление от имени нового царя. И города, кроме Чернигова и Путивля, целовали крест великому государю, царю и великому князю Федору Борисовичу. Присягнули ему Москва, Новгород, Псков, Казань, Астрахань, Ростов, Владимир и другие.
Самозванец сидел тем временем в Путивле и готовился к новому походу против Годунова…
***
Москва.
Михайло.
Апрель 1605 года.
Михайло вернулся в Москву. Был он наряжен по моде и весьма гордился своим видом. В карманах его звенело золото. А такого не было уже давно. Было от чего закружиться голове.
Петро был удивлен новому наряду Михайлы. И кунтуш, и сапоги, и кушак, и шапка были отменные.
– Брат! Каков ты, однако, стал! А ну поворотись.
Михайло повертелся и показал, как на нем сидит новое платье. Притопнул сапогом.
– Как платье-то сидит на тебе. Словно боярич.
– Еще не то будет, брат! Я вернулся, Петро. И привез вот что!
Он достал из-за кушака кошель и высыпал на стол золотые. Они весело заплясали, раскатываясь в стороны. Петро придержал монеты, дабы не упали на пол.
– Чего это?
– Али не зришь? Золото! Золото, братка.
– И сколь здесь?
– Много. А получим мы много больше!
– Правда? – Петро не верил тому, что видит.
– Правда, братка. Много больше будет золота-то. Это я тебе говорю. Хватит нам мыкаться. Но скажи мне сразу, жива ли Елена?
Петро ответил не сразу. Он помолчал, а затем переспросил:
– Елена?
– Что с ней?
– Жива, – ответил Петро.
– Не пытана?
– Нет. Ныне не до неё. Царь помер. Новый молодой государь принял крестное целование (присягу). Многие города признали его.
– Это ненадолго.
– Как знать, брат, – сказал Петро. – Говорили не признают де царя Федора Борисыча-то. Ан признали!
– Сюда придет великий государь Димитрий Иванович!
– Тише брат! За такие слова…
– Мы одни.
– Все равно, брат.
– Да ты не робей, Петро! Не робей. Я, верно знаю, что скоро все изменится. Со мной говорил сам Мнишек!
– Чего?
– Сам Юрий Мнишек! Первый человек при царевиче. И он меня озолотить обещался. Но сие не все, брат. Быть и тебе и мне в дьяках!
– В дьяках?
– А чего нет? Али мы с тобой рожами не удались? Все будет коли сядет на трон Дмитрий Иванович.
– Дак как он сядет, брат, коли крест целовали бояре да дворяне царю Федору Борисычу!
– Да мало ли кому наши бояре крест целовали? Нам с тобой про себя думать надобно, брат. Мы на царевиче сами заработать сможем. И много! Детям и внукам останется.
Петро слушал брата. Но был он сильно напуган. Люди вдовой царицы Марии сыскивали измену на Москве. Обида на то, что разбили ему рожу в «благодарность» за службу, давно прошла. Сгоряча тогда он наговорил всякого. Был Петро весьма опаслив.
Поначалу он, конечно, брата Михайлу поддержал. Думал:
