Сестра солнца полностью

Я натянула на себя шорты, зашнуровала кроссовки и отправилась на утреннюю пробежку. Вокруг никого, разве что какие-то буддисты расположились прямо на земле в Саду безмятежности, скрестили ноги и закрыли глаза, в такой позе встречая наступление нового дня. Я выбежала на тропинку, по которой обычно бегаю, и ноги мои принялись привычно месить краснозем. Бежала и размышляла о нашем разговоре с Лиззи накануне вечером. О том, что она сказала мне: признать, что тебе нужна помощь, – это отнюдь не проявление слабости. Что ж, этот трудный барьер я, кажется, преодолела. Ведь приехала же в «Рэнч» и сама попросила о помощи. И сейчас получаю эту помощь, разве не так? К счастью, все прошло сравнительно легко (я имею в виду, что организм мой довольно успешно справился с выведением из себя всей той дряни, которой я себя пичкала). По словам моего лечащего врача, а потом и Фай подтвердила его слова, я попала к ним в клинику как раз вовремя, а многие ведь запаздывают. Если и впредь я не стану снова пить водку и нюхать кокаин, то никакого долгосрочного вреда своему здоровью я пока еще не нанесла. В отличие от бедняжки Ванессы.

Однако осталась самая трудная задача: разобраться в себе самой, понять, почему я стала алкоголиком и наркозависимым человеком. Ведь мало того, что я перестала пить и принимать наркотики – тем более что пока это считаные недели, а эйфория от сознания того, что я стала чистенькой, может развеяться легко, как утренний туман, стоит лишь снова окунуться в ту круговерть, которой полнится моя реальная жизнь. И все может вернуться на круги своя: случайная рюмка на каком-то фуршете, кокаиновая дорожка просто так, за компанию, и так далее и тому подобное, что неизбежно снова приведет меня сюда, в «Рэнч». Но уже в гораздо более тяжелом состоянии, вполне возможно, в таком, в каком сейчас находится Ванесса. Словом, пока я не дам всем своим страхам разумного объяснения, меня будет подстерегать опасность.

Размышляя о своем, я инстинктивно почувствовала, что меня кто-то догоняет. К счастью, впереди был поворот, и я краешком глаза увидела, что это тот самый красивый парень, на которого я вчера положила глаз в столовой. Он отставал от меня всего лишь на какую-то сотню ярдов, но очень быстро сокращал это расстояние. «Однако не догонит, – тут же решила я про себя, – я не проявлю слабину и не позволю ему взять над собой верх». Я тут же взвинтила темп, и расстояние между нами снова стало увеличиваться. Тогда он тоже прибавил скорость и сделал рывок, а я уже бежала из последних сил. До финиша оставалось всего лишь каких-то двести ярдов, я собрала всю волю, и ноги мои понеслись вперед уже на пределе возможностей.

Я пересекла финишную черту первой и тут же, тяжело дыша, ринулась к кулеру: отчаянно хотелось пить.

– А у вас еще есть порох в пороховницах. Словно второе дыхание открылось, – услышала я за спиной глубокий, хорошо поставленный голос. – Прошу прощения, – добавил тот же голос, и стоило мне сделать шаг в сторону, как большая рука с длинными тонкими пальцами, с элегантным золотым кольцом на мизинце, протянулась к кулеру, чтобы тоже взять чашку. – Я за колледж бегал в свое время пятисотметровку и всегда приходил первым. Вы тоже выступали за свой колледж?

– Я не училась в колледже, – ответила я и, подняв голову, взглянула ему прямо в лицо, испытав при этом несколько необычное чувство.

– О, да я слышу не вполне американский акцент. Я прав? – спросил он, пока я наливала себе вторую чашку воды, которую тут же вылила себе на голову. Несмотря на раннее утро, солнце уже припекало вовсю.

– Правы. Частично у меня сохранилось французское произношение. Я выросла в Швейцарии.

– Ого! – Он окинул меня более внимательным взглядом. – Мы с вами нигде раньше не встречались? Почему-то ваше лицо мне кажется знакомым.

– Нет, раньше мы с вами нигде не встречались.

– Верю вам на слово. – Он улыбнулся. – Но вы определенно мне кого-то напоминаете. Кстати, меня зовут Майлз. А вас как зовут?

– Электра. – Я вздохнула, понимая, что сейчас он меня наверняка опознает. Так оно и случилось.

– Вау! – воскликнул он. – Ладно! – После чего швырнул свою чашку в урну и засунул руки в карманы шортов. – На прошлой неделе я по пути в аэропорт любовался вашим изображением на огромном билборде высотой не менее двадцати футов.

– Мне пора возвращаться в корпус, – ответила я невпопад.

– Мне тоже.

Мы молча побрели в сторону клиники. Что-то в этом мужчине заставляло меня чувствовать себя по-девичьи застенчиво. Судя по его уверенным и раскованным манерам, ему уже где-то около сорока, да и седина проскальзывает в упругих кудряшках на голове.

– Позволительно ли мне будет поинтересоваться, почему вы очутились здесь?

– Конечно. У нас тут ведь нет секретов друг от друга, да? Алкогольная и наркотическая зависимость.

– То же самое и у меня.

– Правда? Я вчера вечером видела вас в столовой. Вы не произвели на меня впечатление человека, который только что претерпел детоксикацию.