– Да. Эта женщина из социальной службы рассказала мне, что после смерти матери девочка кочевала из одного сиротского приюта в другой, но, когда ей минуло шестнадцать лет, она внезапно исчезла со всех, как говорится, радаров и нигде не числилась, пока ее не арестовали в Гарлеме за вымогательство. На первый раз Ванессе вынесли только предупреждение, но тем не менее после этого задержания она уже официально числится во всех базах данных как правонарушитель, что автоматически означает следующее: вплоть до своего восемнадцатилетия несколько месяцев тому назад за Ванессой официально наблюдала команда специалистов соответствующих профилей. Ида, так зовут эту женщину из социальной службы, собирается в максимально короткие сроки снова запустить в действие эту программу, получив соответствующее решение суда о продлении сроков наблюдения за Ванессой. В принципе такое наблюдение может продолжаться вплоть до достижения ею совершеннолетия в двадцать один год. Что позволит Иде направить уже официальные запросы с просьбой включить кандидатуру Ванессы в ту программу, которую порекомендовал нам психиатр. К тому же ей будет назначено пособие и даже выделено какое-то жилье. Надеюсь, не в Трущобе.
– Трущоба? А что это такое?
– Вау, Электра! – Майлз удивленно округлил глаза. – Вижу, вы действительно существуете в некоем параллельном мире. Я-то уж был уверен, что все американцы наслышаны об этом проекте.
– Вообще-то я гражданка Швейцарии! – возразила я ему, слегка покраснев, понимая, что это слабое оправдание моему невежеству. – Так все же, что это такое?
– Трущоба – это социальное жилье, проживание в таких домах оплачивает государство. Беда лишь в том, что большинство таких домов действительно являются трущобами. Однако у нас еще есть время, а там посмотрим, что и как будет.
– Пожалуйста, Майлз, помните о том, что я сказала вам обоим: я готова помочь всем, чем смогу. Если ей надо будет подыскать подходящую квартиру, я заплачу за проживание. Мне страшно не по себе от того, что я сейчас оставляю ее одну, но мне действительно необходимо уехать отсюда, и срочно.
– Конечно, Электра. Поступайте так, как будет лучше для вас самой. Ванесса знает, что вы остались в больнице ради нее и что вы оплатили все ее лечение там.
– Я вам оставлю немного денег, пожалуйста, купите ей мобильник, ладно? Тогда я смогу связываться с ней в любое время.
– Конечно, я все сделаю, как вы просите, но и вы не забывайте, что пока Ванесса пребывает в глубочайшем миноре. Вполне возможно, какое-то время она вообще не захочет никаких контактов с внешним миром. Так что, моя юная леди, займитесь в первую очередь собой. – Майлз вскинул вверх указательный палец и помахал им перед моим носом. – Помните, Ванессе будет мало проку от вас, если вы сами снова возобновите свои встречи с «Серым гусем».
– Я это знаю, Майлз. Ну а что же вы сами? Каковы ваши ближайшие планы?
– Какое-то время еще пробуду в «Рэнч», пока Ванесса окончательно не придет в себя, а потом, надеюсь, привезу ее в Нью-Йорк.
– Хорошо, однако мне пора к себе. Надо еще упаковать свои вещи. Такси приезжает за мной завтра ровно в семь утра. Вот! – Я протянула ему конверт. – Там номер моего мобильника и телефон моего пресс-секретаря на случай, если вы не сможете связаться со мной напрямую. Пожалуйста, держите меня в курсе всех новостей о Ванессе. Договорились? И всего вам самого доброго, Майлз.
– Обещаю, буду держать. Да, и еще! – окликнул меня Майлз, и я повернулась к нему.
– Что еще?
– Вы хороший человек, Электра. Я очень рад, что мне посчастливилось познакомиться с вами.
– Спасибо, – бросила я в ответ и быстрым шагом поспешила от него прочь, чтобы он не успел заметить, как заблестели от слез мои глаза.
Неделю спустя я проснулась в своих нью-йоркских апартаментах, роскошествуя на мягком пуховом матрасе, в котором утонула, словно в облаке. Сладко потянулась, потом перевернулась на другой бок, чтобы посмотреть, который час. Шесть утра. Пора подниматься и выходить на свою утреннюю пробежку, пока Центральный парк не запрудили толпы народа. Я быстро натянула на себя спортивные штаны и ветровку, на голову нацепила парик и бейсболку, которые пока спасали меня от приставучих папарацци, на нос водрузила солнцезащитные очки и в таком виде покинула квартиру. Быстро спустилась на лифте вниз, вышла на улицу и бегом направилась к Центральному парку. Магнолии стояли в полном цвету, да и многие летние цветы уже тоже распустились на клумбах вдоль беговой дорожки, внося дополнительные оттенки в многообразную палитру красок наступающего дня. Который, судя по безоблачно ясному, голубому небу, сразу же вызывающему ассоциации с югом Франции, обещал в полной мере порадовать жителей Нью-Йорка отличной погодой. Я улыбнулась просто потому, что почувствовала себя счастливой.
Когда Мариам встретила меня в аэропорту, я сразу же увидела, какое у нее взволнованное лицо. Спустившись по трапу, я первым делом крепко обняла ее, и она тут же обняла меня в ответ.
