– Да это все о корнях, кто я и откуда. Я ведь до сих пор толком ничего не знаю о своей семье. Вот Мариам, к примеру, ее семья исповедует ислам, и она знает свою родословную за несколько столетий как минимум. Я же выросла в многонациональной семье, единственная темнокожая девочка у белого отца, среди сестер с самыми разными оттенками кожи.
– И поэтому у тебя всегда были проблемы по части самоидентификации, да? – спросила у меня Стелла. – Увы, я, как и ты, тоже росла между двумя мирами. Кто-то, быть может, скажет, что нам повезло, и во многом так оно и есть, но… Но в конце концов, ты осознаешь, что по-настоящему не принадлежишь ни к одному из миров.
– Точно! – энергично кивнула я в ответ, неожиданно растроганная ее признанием. Такое чувство, будто я наконец встретила живого человека, которому, возможно, понятны все мои сомнения и страхи. – Стелла, помнишь, ты незадолго до моего отъезда в «Рэнч» начала рассказывать мне о той девушке, которая отправилась в Африку?
– Помню. Вопрос в другом. А что из моего рассказа помнишь ты?
Я увидела веселые искорки в ее глазах и поняла, что она меня подначивает.
– Кое-что помню… Вот я и думаю… То есть мне очень хочется услышать продолжение этой истории.
– Что ж, надо будет выбрать подходящий день, когда ты будешь свободна, я дорасскажу тебе эту историю до конца.
– Время у меня есть и сегодня. Самолет, на котором летят Майлз и Ванесса, приземлится не раньше десяти вечера. Так, Мариам?
– Да, – подтвердила Мариам. – Стелла, если вы еще побудете у нас какое-то время, тогда я ненадолго отлучусь. У меня есть кое-какие дела в городе. Хотите, я подам вам кофе прямо в гостиную?
– Отличная мысль! – похвалила Стелла, поднимаясь из-за стола. – Вам помочь прибраться здесь?
– Нет, спасибо. Сама управлюсь. А вы двое, отправляйтесь прямиком в гостиную.
Я невольно почувствовала укол совести: ведь сама-то я никогда не предлагала Мариам свою помощь на кухне. Пристыженная собственной невнимательностью, я поплелась за бабушкой в гостиную.
– Пока я была в «Рэнч», я пришла к выводу, что так до сих пор и не знаю ничего ни о матери, ни об остальных членах своей семьи. Вполне возможно, ты мне кое-что рассказала, но я же тогда была в таком состоянии, что сегодня ничегошеньки из этого не помню. Так кто была моя мама? – спросила я у Стеллы, сворачиваясь калачиком на диване.
– Как раз о твоей матери я пока еще ничего не рассказывала. Не торопись, Электра. Всему, как говорится, свое время. Мне еще нужно многое объяснить тебе. Помнишь, я рассказывала тебе о молодой американке по имени Сесили, которую бросил жених? И тогда она решила уехать в Африку, чтобы зализать там свои душевные раны. Помнишь?
– Помню. Она еще потом влюбилась в какого-то подонка… типичного
– Все верно. В прошлый раз я закончила свой рассказ на том месте, когда Сесили приезжает в гости к Кэтрин на ферму Ванджохи. Продолжим…
Февраль 1939 года
– Пора вставать. – С этими словами на следующий день Кэтрин подняла Сесили в пять часов утра. – Одежду для сафари я сложила на кровати у тебя в ногах. К Биллу мы отправимся на Алисином автомобиле «де сото». Жду тебя на улице. Мне еще нужно упаковать кое-какой провиант в дорогу и перезвонить Алееки, сообщить ему, что домой ты вернешься только завтра. – С этими словами Кэтрин вышла из спальни.
В полусонном состоянии Сесили надела на себя куртку хаки и такие же брюки. И то и другое подошло по размеру почти идеально в отличие от тяжелых ботинок на шнурках. Ботинки были явно на несколько размеров больше, а у Сесили ножки маленькие, но пришлось смириться, удовольствовавшись тем, что есть.
– Запрыгивай в машину, – поторопила ее Кэтрин и бросила несколько пледов на заднее сиденье, потом включила двигатель и зажгла передние фары, так как еще царила кромешная тьма.
Сесили проворно залезла на заднее сиденье и кинула прощальный взгляд на ферму Ванджохи, подумав про себя с некоторым сожалением, что здесь все же безопасно и относительно комфортно. Особенно в сравнении с тем, куда они сейчас направляются. Машина рванула с места.
