«Ничего себе» с недавних пор стало моей любимой фразой. Ма и мои сестры часто повторяли, что я не воздержана на язык и люблю сквернословить. Да и Майлз с Мариам, как я успела заметить, тоже всегда досадливо морщились, когда я в разговоре с ними упоминала имя Бога, что называется, всуе. Вот я и решила, что наступил момент, когда нужно очистить не только свое тело, но и язык. И больше никаких выражений типа «черт» или «дерьмо». Правда, пока они продолжали выскакивать из меня автоматически, но гораздо реже, чем прежде. Я даже не без некоторой гордости подумала, что если так дела пойдут и дальше, то в обозримом будущем сама английская королева не побрезгует пригласить меня в гости на чашечку чая. Следующий мой шаг на пути всестороннего самоусовершенствования, подумала я с некоторым скепсисом, – это покупка Библии и приобщение к церкви.
– Спасибо, – поблагодарила меня Мариам за мои восторженные похвалы и принялась убирать со стола. – Когда-нибудь я приготовлю для вас настоящий иранский обед.
И в этот момент зазвонил мой мобильник. Сердце у меня екнуло, когда я увидела, что звонит Майлз.
– Привет! – бросила я в трубку.
– Привет, Электра. У меня хорошие новости, – ответил Майлз. – Только что мне позвонила Ида и сообщила, что Ванессе продлили программу социальной помощи. Им даже удалось определить ее в тот центр на Лонг-Айленде, который нам порекомендовал доктор Коул. Это где-то в тридцати минутах езды от аэропорта Кеннеди. Я собираюсь вылететь в Нью-Йорк безотлагательно; надеюсь, мы сумеем попасть либо сегодня на вечерний рейс, либо завтра на самый ранний.
– Замечательная новость! – обрадовалась я.
– Согласен. Я тут позвонил одной своей знакомой, с которой вместе работал в социальном центре для подростков, она весьма положительно отзывается об этом месте. Говорит, что это самый настоящий реабилитационный центр со всем необходимым, что нужно для такой работы. К тому же они предоставляют там отдельное жилье на какое-то время, иногда даже на долгий срок. Это означает, что Ванессу не вышвырнут снова на улицу через каких-то пару недель. Хорошо, все остальные подробности при личной встрече.
– Договорились! А что, если я приеду за вами в аэропорт? – предложила я и добавила: – Так хочется взглянуть хотя бы одним глазком на Ванессу.
«
– Если у вас есть время, то это было бы здорово.
– Время есть. Послушайте, Майлз, я сейчас тороплюсь на очередное собрание анонимных алкоголиков, но вы звоните Мариам, если у вас появятся какие-то дополнительные сведения. Ладно?
– Хорошо. До скорой встречи, Электра. До свидания.
– Вполне возможно, вам будет звонить Майлз, – уведомила я Мариам, направляясь к дверям.
– Хорошо. Кстати, сегодня утром опять звонила ваша бабушка. По-моему, в вашем ежедневнике ничего не значится на ближайшие выходные, а потому…
– Я подумаю и сообщу вам о своем решении попозже, ладно?
– Конечно. До встречи.
По дороге вниз я не переставала думать о том, что, несмотря на то что Стелла звонила на мой мобильник уже несколько раз (хотя я принципиально игнорировала эти звонки), а потом перезванивала еще и Мариам (которая, в отличие от меня, разговаривала с ней), я по-прежнему не испытываю никакого желания увидеться с бабушкой. Я уселась в скромный седан (роскошные лимузины, на которых я разъезжала раньше, слишком бросаются в глаза, да и финансы надо тоже начинать расходовать с большей сдержанностью) и пришла наконец к выводу, что внятного ответа на сей вопрос у меня нет.
Очередное собрание анонимных алкоголиков проходило в помещении церкви, расположенной рядом с Флэтайрон-билдинг, что на пересечении Бродвея и Пятой авеню, одним из первых нью-йоркских небоскребов, знаменитым на всю Америку благодаря своей необычной треугольной форме. Место очень удобное, на перекрестке, такая своеобразная метафора для плавильного котла, в котором варится все человечество. Люди бегут, куда-то торопятся, никому нет дела ни до кого, а диагноз, в сущности, у всех один и тот же: все мы, в той или иной степени, зависимы от чего-то.
Внутри помещения сильно пахло потом и псиной. В воздухе также витали слабые запахи алкоголя. Поди, за столько лет постоянных сборищ анонимных алкоголиков сами стены здания успели пропитаться винными парами. В зале было уже многолюдно, собралось человек тридцать, я уселась на стул в самых задних рядах возле стены.
Потом мы все поднялись со своих мест, чтобы совершить традиционную молитву смирения, по завершении которой наш руководитель обратился к собравшимся, спросив, есть ли кто сегодня из новеньких. Какой-то мужчина в переднем ряду поднялся с места, слегка поправил бейсболку на голове. Что-то во всем его облике показалось мне очень знакомым…
– Здравствуйте. Меня зовут Томми. Я – алкоголик.
Мы встретили его слова дежурными аплодисментами.
– Приветствую вас, Томми. Хотите еще что-то сказать членам нашей группы? – поинтересовался у него руководитель. Наконец до меня дошло, кто этот человек, и у меня перехватило дыхание.
