Не в силах уразуметь всего, что могло здесь случиться и что предшествовало тому, что она только что увидела, Сесили схватила младенца на руки. Тельце ребенка было все в грязи и покрыто пылью, из грубо оборванной пуповины сочился желтоватый гной, сквозь кожу проступали хрупкие ребрышки, животик неестественно вздут, а маленькие ножки делали девочку похожей на большую лягушку.
– Однако она жива, – прошептала Сесили едва слышно. – Ах, Вульфи! – Глаза ее тотчас же наполнились слезами. – Ведь ты только что спас человеческую жизнь. Пошли домой! Надо поскорее отнести эту кроху к нам в дом.
Всю дорогу младенец, которого Сесили несла на руках, даже не пошевелился, дыхание девочки было таким слабым, что Сесили с трудом улавливала его. Придя домой, Сесили разложила на кухонном полу одеяло и завернула в него девочку, Вульфи немедленно устроился рядом охранять ее.
– Лежи здесь, но только не двигайся, ладно? – предупредила пса Сесили, а сама ринулась в сарай, который они с Биллом использовали как подсобку для хранения всяких ненужных вещей. Туда Билл заблаговременно, еще до возвращения жены из больницы, отнес все то приданое, которое она приготовила своему будущему ребеночку. Некоторые вещицы так и лежали в тех же самых коробках, в которые она их когда-то сложила. Она стала перебирать весь хлам, пытаясь отыскать в нем бутылочки для кормления и подгузники, которые она когда-то мастерила из махровой ткани. Схватила также шаль, которую, помнится, вязала в течение нескольких недель, и со всем этим богатством заторопилась назад в дом. За всем остальным, решила Сесили, она вернется попозже. А сейчас младенцу нужно срочно дать молока.
– Одному лишь Богу известно, сколько эта кроха пролежала в лесу, – обратилась она, слегка запыхавшись, к Вульфи, который продолжал исправно нести свою службу, не сдвинувшись ни на йоту с того места, которое занял изначально, и поглядывая на малышку своими печальными глазами. – Будем надеяться, что еще не поздно. – Она достала из холодильника кувшин с молоком, подогрела немного в кастрюльке, вымыла бутылочку и соску горячей водой, а потом перелила молоко в бутылочку.
– Иди же ко мне, – обратилась Сесили к девочке, предварительно закутав в шаль ее тщедушное тельце, взяла на руки и устроила на одной руке, потом осторожно ввела в ротик соску и слегка пошевелила ею, наклоняя в разные стороны.
– Ну, же, детка! Соси! Ради меня… прошу тебя! – начала Сесили уговаривать младенца. – Тебе сразу станет лучше.
Но девочка и не подумала сосать, и тут Сесили вспомнила совет, который она вычитала в одной из книг для молодых матерей.
«
Так она и сделала, и затаилась в ожидании ответной реакции. И наконец увидела слабое, едва заметное сосательное движение и быстро снова вставила соску в ротик.
– Вот и хорошо! Вот и прекрасно! – выдохнула Сесили с облегчением.
Поначалу девочка сосала очень слабо; такое впечатление, что большая часть молока выливалась из ее ротика обратно, наружу, но вот сосательные движения стали увереннее, и Сесили даже увидела, как девочка глотает и как движется молоко по ее горлышку.
– Слава богу! – громко всхлипнула Сесили, и в этот момент младенец отрыгнул почти все молоко, которое только что высосал.
Сесили схватила со стола салфетку и поспешно промокнула себя и девочку, стараясь не оставить нигде следов отрыжки. А малышка между тем издала короткий мяукающий звук, такая трогательная попытка заплакать по-настоящему.
– Но что-то же попало ей в животик, не все же она отлила обратно, как думаешь? – вопросила Сесили своего верного Вульфи.
И в подтверждение этому через пару минут из заднего прохода вылилась токая струйка зеленоватой жидкости, похожей на деготь.
– Вот! Значит, твоя пищеварительная система в норме. Все работает как надо. Бог его знает, сколько ты там пролежала в этой куче листьев, бедняжка ты моя, пока Вульфи тебя не обнаружил.
Постепенно, устав от собственных усилий, малышка, так и не открыв глаз, выпустила соску изо рта и выдохнула.
– Хочешь спать, да? – прошептала Сесили, наклонившись к девочке пониже, чтобы расслышать ее дыхание. Она увидела, как мерно вздымается и опускается ее грудка: девочка уснула. А Сесили сидела, раздираемая самыми противоречивыми чувствами. Она понимала, что должна немедленно позвонить доктору Бойлю, чтобы тот приехал и осмотрел младенца. Сколько она там пролежала в лесу, никто не знает, но в любом случае это могло привести к обезвоживанию организма или вызвать какие-то другие патологии, о существовании которых Сесили даже не подозревает. Там, где она нашла младенца, была густая тень и довольно прохладно… Сесили пощупала рукой крохотный лобик. Вроде жара нет, и тельце у девочки не горячее и не холодное…
