Всю следующую неделю Сесили, просыпаясь по утрам, давала себе честное-пречестное слово, что вот сейчас соберется с духом и позвонит Биллу, сообщит ему о том, что случилось, но стоило ей только начать набирать номер телефона военного ведомства в Найроби, и она тут же клала трубку на рычаг. Она не сомневалась, Билл, конечно же, будет настаивать на том, что девочку надо немедленно отправить в сиротский приют. А это было невыносимо, потому что с каждым днем врожденные материнские инстинкты, закупоренные где-то глубоко внутри Сесили, все сильнее выплескивались наружу, и сама мысль о том, что с головы девочки, всецело сейчас зависящей от нее, может упасть хоть один волос и кто-то причинит ей зло, тут же вызывала слезы. И хотя Сесили безмерно устала от бесконечных ночных кормлений – малышка, которая еще несколько дней тому назад с трудом удерживала во рту соску, очень быстро превратилась в энергичного потребителя молока, и всякий раз, когда ей хотелось есть, она могла своими воплями разбудить львов, блуждающих где-то по низинам, так вот, несмотря на все эти мелкие проблемы, Сесили чувствовала себя необыкновенно счастливой и довольной всем и вся. Она оборудовала детскую в той комнате, которая изначально предназначалась для ее собственного ребенка, и постепенно перетаскала из сарая назад в дом все те вещи, которые понадобились для того, чтобы обставить комнату и навести в ней должный уют. Сейчас в некогда пустой и унылой комнате приятно пахло тальком, которым Сесили обильно присыпала маленькую попку Стеллы. Книга-пособие по уходу за младенцем с некоторых пор стала настольной: именно с помощью этой книги Сесили отслеживала процесс заживления пуповины – все подсохло замечательно, и в течение пары дней оставшийся кончик пуповины должен был отвалиться сам собой. Правда, теперь у Сесили совершенно не было времени, чтобы заниматься садом и огородом: она спала урывками, пользуясь теми мгновениями, когда спала и девочка, а в промежутках довольствовалась каким-нибудь тостом, который наспех проглатывала между кормлениями.
Имя Стелла, которым Сесили назвала девочку, пришло на ум чисто случайно: однажды она задремала, а когда проснулась, то увидела пару огромных ясных глаз с радужной оболочкой цвета спелых кофейных зерен, устремленных на нее. Сесили тогда подумала, как поразительно похожи глаза малышки на глаза Ньялы, и тут вспомнила, как Билл в разговоре с ней обронил, что Ньяла означает «звезда».
– Стелла, – непроизвольно вырвалось у Сесили. Она припомнила свои школьные познания по латыни. Стелла – это ведь тоже «звезда». К тому же не может же она бесконечно обращаться к ребенку, называя ее просто «малышкой».
– Итак, отныне ты Стелла. Во всяком случае, пока, – добавила Сесили со вздохом.
Спустя два дня она услышала шум подъезжающей к дому машины. Она подбежала к окну и увидела пикап Кэтрин. Зная, что парадная дверь заперта, Сесили пригнулась под окном, держа Стеллу на руках. Кэтрин постучала в дверь, потом громко окликнула ее по имени, прошлась вокруг дома, заглядывая в окна. Видно, ее привел в замешательство громкий лай Вульфи изнутри. Кэтрин знала, что если Сесили отправляется за покупками, то всегда оставляет Вульфи на улице, а если идет просто прогуляться, то обязательно берет пса с собой. Потоптавшись еще какое-то время возле дома, Кэтрин вернулась к машине. Когда ее пикап наконец отъехал от дома и скрылся из виду, Сесили поднялась с пола, по-прежнему держа Стеллу на руках. Она понимала, что оказалась в совершенно дурацком положении, но, как бы то ни было, пока ей категорически не хотелось разрушать ту гармонию, которая царила в их уютном мирке на троих: она, Вульфи и Стелла.
Прошла еще одна тревожная ночь. Проснувшись поутру, Сесили услышала телефонный звонок. В первый момент она даже решила не подходить к телефону, но потом все же заставила себя подняться с постели и ответить на звонок.
– Это я, Билл, – услышала она сквозь треск и шум помех, будто это был звонок из Нью-Йорка. – Как у тебя дела?
– О, все хорошо. На самом деле, все очень хорошо. А как ты?
– Скажу лишь, что общая ситуация в Европе не вызывает особого оптимизма, да и у нас с каждым днем атмосфера делается все мрачнее и мрачнее. Тем не менее на Рождество я собираюсь домой.
– И когда это?
– Как когда? Сесили, до Рождества осталось всего лишь три дня. С тобой правда все в порядке?
– Все в полном порядке. Никогда не чувствовала себя лучше, Билл. Я тут… ходила за покупками, но на рынке почти не было мяса, да и со всем остальным тоже не лучше, – солгала она.
– О, за это можешь не волноваться. Я приеду домой, полностью загрузив машину всякими праздничными деликатесами, даже если на это мне придется потратить половину своего армейского жалованья. Кэтрин и Бобби присоединятся к нам на Сочельник, как в прошлом году?
– Я их пока еще не приглашала. А нужно было, да? – Сесили больно прикусила губу, понимая, что каждое слово, произнесенное ее мужем, означает лишь одно: счастливые денечки, проведенные ею наедине со Стеллой, подходят к концу.
