– Поверь мне, Сесили, меня
– Я… – Сесили открыла рот, чтобы возразить мужу, но Билл жестом остановил ее:
– Дай мне закончить, пожалуйста. Понимаю, ты уже успела привязаться к девочке. Что вполне объяснимо, с учетом того, что совсем недавно ты потеряла собственного ребенка. Мне же пока вся сложившаяся… ситуация нова. Я ведь узнал о существовании девочки всего лишь несколько часов тому назад. А потому прости мне излишнюю резкость, но я еще только пытаюсь приспособиться к этим совершенно новым для меня реалиям. Одно, Сесили, ты должна понимать совершенно точно: даже если ты уйдешь от меня с девочкой на руках, тебе попросту некуда идти.
– Как это некуда? Есть куда! Я поеду к Кэтрин. Думаю, и Кики не откажется принять меня в свой…
– Возможно, на первых порах они и дадут тебе временное пристанище, но, поверь, они скажут тебе то же самое, что сейчас говорю я. Ты не можешь быть матерью черного ребенка. Такое положение вещей не признают нормальным нигде в мире. И только не говори мне, что ты отправишься жить к масаи, потому что им ты тоже не нужна. – Билл выдавил из себя некое подобие улыбки, пытаясь обернуть все в шутку. – Сесили, ты слышишь меня? Тот мир, который ты нафантазировала себе, пока я был в отъезде, его на самом деле нет, потому что в реальной жизни все обстоит иначе. Неужели ты этого не понимаешь?
Сесили больно прикусила губу: умом она понимала, что в словах мужа есть изрядная доля правды.
– Но я не могу вот так взять и бросить ее, Билл. Мне отдали ее для того, чтобы я о ней позаботилась. И потом, если разобраться, то это ты во всем виноват. Если бы ты не позволил Ньяле поселиться у нас, то мы бы сейчас и не оказались в той ситуации, в какой оказались.
– Вот с этим я полностью согласен, Сесили, и видит Бог, как я казню себя за то, что в тот злосчастный день ответил согласием. Дай-ка мне подержать ее. – Билл протянул руки через стол.
– Но ты точно клянешься, что не увезешь ее ночью в Найроби?
– Клятвенно обещаю, что не увезу, – заверил ее Билл, и Сесили с большой неохотой вручила ему Стеллу.
– Привет, малышка, – поздоровался он с девочкой, внимательно разглядывая ее. – А ты у нас настоящая красотка, копия мамы.
Билл протянул девочке палец, и она тотчас же крепко ухватилась за него своей крохотной ручонкой. Эта картина вызвала слезы на глаза Сесили.
– Боже мой, миссис Форсайт! С тех пор как я женился на вас, вы постоянно держите меня в напряжении. Просто какие-то сплошные американские горки! – Он едва заметно усмехнулся. – Я гоню машину во всю прыть, чтобы побыстрее оказаться у себя дома в надежде, что наконец-то мы с тобой вплыли в относительно спокойную, тихую гавань, поскольку тебе стало заметно лучше, а тут такое…
– Можешь разводиться со мной, если желаешь, – вяло огрызнулась в ответ Сесили.
– Сесили, для того чтобы нам с тобой с честью выпутаться из того положения, в котором мы оба очутились, ты должна повести себя как взрослая умная женщина, а не как капризный и взбалмошный ребенок. И вот о чем мой первый к тебе вопрос. Кто-нибудь знает о существовании Стеллы? К примеру, та же Кэтрин…
– Никто не знает. Поэтому-то я и не открыла тогда Кэтрин дверь.
– Ты полностью уверена?
– Полностью.
– Что ж, это уже кое-что. – Билл снова глянул на девочку. – Дай мне какое-то время, чтобы все хорошенько обдумать, как будет лучше для всех нас…
– Но я…
Билл приложил палец к губам:
– На сегодня разговоров хватит, Сесили. Я все понял. Пора спать. Я страшно устал с дороги.
Билл поднялся со стула и вручил малышку жене, потом поцеловал ее в лоб.
– С Рождеством тебя, моя дорогая жена! Хороший же ты мне подарочек преподнесла! Ничего не скажешь…
К своему немалому удивлению, Сесили проспала почти до пяти часов утра, когда ее разбудила своим плачем Стелла. Испугавшись, что плач может разбудить и Билла, она схватила малышку на руки и поспешила на кухню, чтобы покормить ее.
– С Рождеством тебя, милая, – обратилась Сесили к девочке, глянув в окно на великолепный солнечный восход, занимавшийся на горизонте. – И не переживай, я за тебя еще повоюю, чего бы мне это ни стоило.
