Билл снял халат с крючка на двери и подал его жене. Сесили положила малышку рядом с собой, а сама выпрямилась на постели, чтобы набросить на себя халат, чувствуя себя страшно непривычно: она голая и перед мужем. Билл наклонился к ней и поцеловал в плечо, затем прошелся по ее шее.
– Минувшая ночь была изумительна, дорогая.
– Да, однако мне надо покормить малышку, иначе она не успокоится, – улыбнулась она в ответ, плотно запахивая на себе халат и снова беря ребенка на руки.
Билл проследовал за ней на кухню и стал молча наблюдать за тем, как она достала из холодильника бутылочку с молоком, поставила ее в кастрюльку с водой и начала подогревать на огне.
Как только девочка принялась сосать теплое молоко, причем с явным удовольствием, Билл уселся напротив жены. На нем были только шорты, и при виде широкой мускулистой груди мужа Сесили почувствовала, как у нее защипало внизу.
– Великолепно выглядишь сегодня. Просто потрясающе! – заметил Билл, разглядывая жену.
– Уверена, что совсем нет! – ответила Сесили, шутливо округлив глаза. – Я ведь даже не успела причесать волосы.
– А тебе это и ни к чему. Мне гораздо больше нравится вот так, когда они самым естественным образом рассыпаются по твоим обнаженным плечам…
– Прекрати, Билл! – невольно хихикнула в ответ Сесили.
– В любом случае, миссис Форсайт, заявляю со всей ответственностью, что я намерен как можно скорее насладиться вами еще раз. Но вначале хочу спросить тебя вот о чем: так ты согласна отправиться со мной на скачки в Найроби? Думаю, пора нам засветить свои физиономии в клубе Мутаига. Ведь там же соберутся все, а рядом с тобой, думаю, я тоже получу истинное удовольствие от всего мероприятия.
– Да, но что нам делать со Стеллой?
– Мы с Найгаси уверены, что сумеем найти для нее подходящую няньку.
– Так скоро?
– Да, так скоро. Ты ведь знаешь ту женщину, которая торгует молоком на дороге, ведущей в Гилгил?
– О да, знаю.
– Так вот, именно Найгаси помог ей, когда она оказалась в таком же затруднительном положении, как и Ньяла. Она его двоюродная сестра, и он тогда даже попросил меня выделить пару коров из своего стада, чтобы она могла продавать молоко белым людям вроде нас с тобой. У нее подрастает сын, ему сейчас лет десять или около того, а ютятся они в хижине возле дороги, кое-как зарабатывая себе на пропитание. Найгаси клянется мне, что его сестра – честная, порядочная во всех отношениях женщина и даже немного говорит по-английски: научилась, постоянно обслуживая белых клиентов, которые покупают у нее молоко.
Сесили постаралась мысленно представить себе эту женщину.
– А сколько ей лет?
– Точно не уверен. Пожалуй, чуть больше двадцати. А коль скоро у нее есть ребенок, то она наверняка знает, как обращаться с младенцами.
– Она переедет к нам вместе со своим сыном?
– Конечно, само собой. Мальчишка, кстати, сможет стать тебе помощником в саду и на огороде. Найгаси уже с ней поговорил, и она вполне понимает всю ситуацию, сложившуюся со Стеллой.
– Но она ведь никому не проболтается?
– Конечно нет! Что за разговоры? Она уже считает тебя святой за то, что ты спасла дитя. Да ты и есть святая женщина, дорогая моя. Мне стыдно и горько сознавать, что я давал тебе повод думать, будто я отношусь к тебе иначе.
– Хорошо! Тогда я сейчас подмою Стеллу, потом оденусь сама, и мы встретимся с этой женщиной, ладно? – согласилась Сесили.
Спустя час с небольшим они с Биллом заняли свои места в гостиной. Вскоре появился Найгаси в сопровождении ужасно худенькой молодой женщины, которую Сесили сразу же узнала, и мальчика с выпирающими от худобы ребрами. Мальчишка смотрелся явно младше своих десяти лет, наверное от постоянного недоедания. Мать и сын замерли на пороге гостиной, зачарованно оглядываясь по сторонам.
– Пожалуйста, присаживайтесь, – пригласила их Сесили, махнув рукой на диван.
Они оба в ужасе отпрянули назад, но тут Найгаси сказал им что-то на своем языке, и они с видимой неохотой уселись на самый краешек дивана.
– Это – Ланкенуа, а это – ее сын Квинет, – представил их Билл своей жене, а потом перешел на язык масаи и обратился к матери и сыну: – А это – моя жена Сесили.
– Рада с вами познакомиться, – вступила в разговор Сесили и добавила: –
– Давай мы с Найгаси будем переводить твои вопросы к Ланкенуа, – предложил ей Билл.
– Но я… Но я не знаю, о чем спрашивать, – растерялась Сесили.
Она окинула внимательным взглядом молодую женщину, сидевшую перед ней. В глазах застыл страх, как у испуганного оленя, готового в любую минуту сорваться с места и убежать прочь. Внешне не очень привлекательна: волосы обриты почти до самого черепа, слишком большой нос для ее лица и зубы желтые и неровные. Сын был более привлекательным, гордая осанка безошибочно выдавала в нем кровь его предков масаи.
– Ланкенуа представляет себе свою будущую работу и очень счастлива заполучить ее. Очень счастлива, – снова повторил Билл. – Наверное, проще всего принести сейчас сюда Стеллу, и посмотрим, как она с ней станет управляться.
