Чем ближе Сесили узнавала Ланкенуа, которой было приблизительно столько же лет, сколько ей самой, тем больше она ей нравилось и тем сильнее росло ее доверие к служанке. Ланкенуа действительно схватывала все на лету и уже менее чем через месяц могла вполне сносно приготовить на ужин жаркое из курицы и карри, правда, с одним досадным упущением: она, вместо того чтобы взять тушку курицы из холодильника, свернула шею одной из драгоценных курочек Сесили, которых та так лелеяла и берегла. Словом, ошибочка вышла, но ничего не поделаешь. Квинет тоже охотно помогал Сесили в саду и на огороде, а она учила его, как правильно надо ухаживать за различными растениями и овощами. Пожалуй, лишь однажды он получил от нее нагоняй: это когда она вышла на веранду и увидела, как две худющие коровы, принадлежащие служанке, мирно пасутся посреди лужайки и жуют в собственное удовольствие газонную траву. Но в целом Квинет оказался хорошим мальчиком, а регулярное питание сделало свое дело: он посвежел, и щечки его заметно налились и округлились. Ланкенуа обращалась со Стеллой выше всяких похвал, заботилась о ней, как о родном дитяти, и это позволяло Сесили и самой изредка отлучаться в Найроби, когда у мужа не получалось вырваться со службы домой.
В один из дней в самом конце января Ланкенуа разбудила Сесили рано утром, постучав в дверь ее спальни.
– Миссис Сесили, идите сюда! – Она жестом изобразила телефонную трубку, приложив ее к уху. Сесили быстро набросила на себя халат и пошлепала босыми ногами по коридору, чтобы ответить на телефонный звонок.
– Доброе утро, дорогая, это я, Билл, – услышала она голос мужа в трубке. – Хочу предупредить тебя, что сегодня я вернусь домой очень поздно. Тут случилась страшная вещь.
– Что?
– Джосс попал в автомобильную аварию неподалеку от той виллы в Карене, где живут Джок и Диана. Судя по всему, он сломал себе шею… О боже, Сесили… Джосс погиб!
– Нет! Только не это! – вскрикнула Сесили и больно прикусила губу. Она прекрасно знала, как сильно Билл привязан к своему другу, можно сказать, он его просто обожал, несмотря на все беспутства, которые Джосс позволял себе в отношениях с женщинами. – Я… Чем я могу тебе помочь сейчас?
– Да, собственно, ничем… Само собой, мне придется взять на себя все те функции, которые исполнял Джосс, пока начальство во всем не разберется и не примет какое-то решение. Сейчас я направляюсь прямо в морг… Хочу взглянуть на старину Джосса и попрощаться с ним… – добавил Билл, и Сесили услышала, как дрогнул у него голос.
– Ах, дорогой, мне искренне жаль Джосса. Я очень, очень сожалею о случившемся. Хочешь, я приеду к тебе?
– Думаю, с похоронами тянуть не станут… Постараются упокоить беднягу поскорее. Война ведь, тут не до соблюдения всех обрядов и церемоний. А потому, если хочешь, приезжай. Так даже будет лучше. Увидимся тогда вечером в клубе. Только прошу тебя, Сесили, будь предельно осторожна за рулем.
Сесили положила трубку на рычаг и снова направилась на кухню, чтобы заварить себе чашечку крепкого кофе. Потом, стоя у окна, стала медленно пить свой кофе, любуясь еще одним великолепным солнечным утром и невольно содрогаясь при мысли о том, что Джосс, такой жизнелюб, такой непоседа, переполняемый энергией и всевозможными желаниями, уже не увидит этого прекрасного утра. Она вдруг вспомнила слова отца, любившего часто повторять странную на первый взгляд мысль о том, что тот, кто живет, помогая себе мечом, от меча же и погибнет. Джосс сам превратил свою жизнь в некое подобие балагана, любил жить напоказ, все время бежал куда-то, не желая остановиться даже на секунду, чтобы перевести дыхание. И вот его больше нет. Ушел навсегда!
На кухне появилась Ланкенуа с маленькой Стеллой на руках.
– Все хорошо, миссис Сесили? – поинтересовалась она у своей хозяйки.
– Мне надо срочно ехать в Найроби. А ты тут присмотришь за Стеллой, ладно?
– Ладно.
Сесили упаковала в дорожную сумку свое единственное черное платье и шляпку и сразу же после полудня отправилась в путь на запасном пикапе Билла. Поначалу она заметно нервничала, сев за руль, но уже вскоре почувствовала невероятную свободу, радуясь тому, что одна, самостоятельно, ведет машину и едет, куда хочет.
Атмосфера в клубе Мутаига была подавленной, если не сказать больше. Глянув в небольшое оконце, Сесили увидела, что почти все обитатели мужского пола, проживающие в гостинице, столпились сейчас в баре для джентльменов, потягивают виски и о чем-то разговаривают приглушенными голосами. На террасе сидели несколько женщин, они пили шампанское не чокаясь, поминая Джосса. Сесили сразу же прошествовала к себе в номер, чтобы переодеться с дороги. Весь путь она проделала в клубах пыли. И почти сразу же дверь в комнату снова распахнулась.
– Добрый день, дорогая. Мне уже сообщили, что ты приехала. – Лицо Билла было серым от усталости и переживаний. Он буквально на глазах постарел лет на десять. Сесили бросилась к нему навстречу.
– Мне очень, очень жаль, Билл, что все так получилось. Я знаю, что для тебя значил Джосс.
