– Полагаю, что не стоит нам откладывать это на потом, если ты не возражаешь. Да и конец нашей истории уже совсем близок. – Стелла сделала глубокий вдох. – В первые годы после смерти Сесили в нашей жизни мало что изменилось. Разве что у Розы за это время поменялось множество нянек: все женщины уходили, проработав у нас всего лишь несколько месяцев. Никто из них не смог совладать со столь непослушным ребенком. Если вспомнить, что Билл оставил мне приличное наследство, то я вполне могла бы бросить работу и всецело сосредоточиться на воспитании Розы. К своему стыду, я даже не стала рассматривать такой вариант, заранее зная, что я на это не пойду. Спокойная, размеренная жизнь с чашечкой кофе по утрам и участием в работе родительского комитета – нет, это все не для меня! Я нутром чувствовала: такое существование я не смогу долго выдержать. А если уж говорить совсем начистоту, Электра, то во мне, скорее всего, не было того самого врожденного инстинкта материнства, который присущ большинству женщин. Не то что я говорю это в свое оправдание, на свете много женщин, у которых этот инстинкт тоже отсутствует, однако они исправно выполняют свои материнские обязанности, нравится ли им это или нет, я же предпочла уклониться от этих обязанностей.
Стелла снова замолчала, а я стала мысленно прикидывать, есть ли во мне самой этот самый врожденный материнский инстинкт. До сего момента я как-то никогда не задумывалась над этим. Во всяком случае, желания обзавестись ребеночком у меня никогда не возникало, но тут я вспомнила своего маленького племянника Бэра: от него так приятно пахло, и мне доставляло удовольствие держать его на руках… Наверное, какая-то тяга к материнству у меня все же присутствует.
– Электра, с тобой все в порядке?
– Да, все в полном порядке. Прости, просто задумалась вдруг о своем и выпала на пару секунд.
– Если хочешь, чтобы я прервала свое повествование, только скажи.
– Нет, не хочу. Все хорошо. Продолжай.
– Ситуация окончательно испортилась, когда Розалинда сказала мне, что они больше не могут держать Розу у себя в школе. Дескать, она дурно влияет на других учащихся, к тому же она не может ни на чем сконцентрироваться. Слова Розалинды сразили меня наповал. Ведь она же была крестной матерью Розы, и, коль скоро она напрямую заявила мне, что у нее больше нет доверия к моей дочери, это означало лишь одно: меня ждут очень непростые проблемы с собственным ребенком.
– Как я понимаю из твоих слов, школа, которую посещала Роза, это была такая типичная академическая школа. Может, следовало подыскать какой-то другой тип учебного заведения, который бы ей подошел? – Внезапно мне захотелось встать на защиту своей матери. – Я по собственному опыту хорошо знаю, как трудно приходится в таких школах.
– Собственно, то же самое, только несколько иными словами, сказала мне и Розалинда, в итоге я подыскала для дочери другую школу, в которой и требования были пониже, и нагрузки поменьше. – Стелла невесело рассмеялась. – Разумеется, Роза воспользовалась всеми послаблениями по полной. Помню, вернувшись однажды домой на выходные, я застала прямо в холле ее очередную няню уже в пальто и с чемоданом наготове. Оказывается, Роза проторчала всю неделю дома: целыми днями смотрела телевизор и ела свои любимые хлопья, а няне сказала, что на этой неделе ей в школу ходить не надо. А когда нагрянули из школы, чтобы выяснить, куда запропастилась их ученица, Роза не растерялась и тут же процитировала этим людям одно из правил их же собственного устава, согласно которому все учащиеся обучаются в школе на добровольной основе, и к тем ученикам, которые не посещают уроки, нельзя применять никаких административных мер.
– О, да моя мама очень и очень похожа на меня саму, – пошутила я и улыбнулась. – На ее месте я повела бы себя точно так же.
– Но вся разница в том, Электра, что у тебя была семья, крепкая семья, с женщиной, которая любит тебя, как мать, с отцом, который всегда подставлял тебе плечо, когда ты оступалась и падала. А Роза была всего этого лишена, частично в силу ряда обстоятельств, но еще в большей мере – по моей вине. После смерти Сесили меня захлестнули амбиции и неуемное желание добиться того успеха, о котором она всегда мечтала для меня. Когда Билл оставил мне наследство, я как раз была на подъеме, а потому уже не могла остановиться. Точнее, снедаемая собственным честолюбием, не захотела сделать этого, – поправила сама себя Стелла. – Розе на тот момент уже исполнилось десять лет. За минувшие пять лет она сменила и не упомню, сколько нянь и четыре или пять школ. Правда, один раз я все же взяла отпуск на целый месяц и весь этот месяц провела вместе с ней, пытаясь как-то наладить учебный процесс, но ничего у меня не вышло. Я готова была сойти с ума, настолько неуправляемой была моя дочь. Тогда я снова обратилась за советом к Розалинде, и та порекомендовала мне отправить Розу в закрытую школу-интернат. Мы нашли подходящее место в Бостоне, там как раз занимались обучением трудных детей.
– Проще говоря, тех, кого отбраковали в обычных школах, да?
