– Все зависит от того, что именно понимать под словом «неподалеку». В принципе не так уж и далеко, если лететь, как ворона. Но, к сожалению, мы, жалкие людишки, не вороны и летать не можем. Руки-ноги у нас есть, а вот крыльев, способных поднять нас в воздух, нет. Вы обязательно должны как-нибудь наведаться ко мне на ферму. Я познакомлю вас со своими животными.
– А какие у вас есть животные?
– О, всякие, на любой вкус. Несколько лет у меня даже жил детеныш льва, но потом он подрос, стал большим, пришлось отпустить его на волю.
– Настоящий лев?
– Да. Надеюсь, вы не любительница оружия, так?
– Не знаю. Я никогда не держала в руках оружие. И уж тем более не стреляла из него.
– Хорошая девочка! И в будущем не делайте этого. У животных ведь тоже есть сердце, и они тоже разумные твари. И чувствуют они все точно так же, как и мы.
Мимо них прошествовала Айдина в сопровождении Линкса, того джентльмена, с которым она и приехала на вечеринку. Пара направилась прямиком к озеру и вскоре растворилась в темноте.
– А знаете, Айдина была когда-то замужем за человеком, который был любовью всей моей жизни. – Алиса подавила тяжелый вздох. – Мы с ней обе делили его… Впрочем, все это было давным-давно…
– О! – только и нашлась Сесили, едва не поперхнувшись своим мартини после такого заявления. – И этот человек тоже сегодня здесь?
– Нет. Хотя он живет совсем рядом, можно сказать, за углом. У него тоже дом возле озера, Джин-Палас. Вот что я скажу вам, милочка. Не позвольте этому Джоссу Эрроллу совратить вас. Так приятно будет знать, что нашлась хотя бы одна девственница, которая сумела защитить от него свою добродетель.
Сесили густо покраснела, и не потому, что ее уж столь шокировали слова Алисы – она уже успела понять, что дикие просторы Африки никоим образом не влияют на дикие нравы ее обитателей. Просто это лишний раз напомнило ей самой, что у нее больше нет добродетели, которую нужно защищать.
– Как вы там, в Америке, думаете, война будет? – спросила у Сесили Алиса, бросив рассеянный взгляд на гостей, собравшихся на террасе.
– По-моему, все теряются в догадках на сей счет, – дипломатично ответила Сесили, стараясь как-то поддержать разговор, хаотично перепрыгивающий с одной темы на другую. И все же что-то в этой женщине ей определенно нравилось, хотя она и производила впечатление немного не в себе.
– Очень надеюсь, что войны все же не будет. В противном случае это будет означать конец всему тому, что мы имеем здесь. Наверняка Джосс тоже отправится на фронт. А я не смогу вынести, если он погибнет! Понимаете меня? – С этими словами Алиса поднялась со своего места. – Рада была познакомиться с вами. Обязательно постарайтесь в скором времени навестить меня.
Сесили молча проследила взглядом за тем, как Алиса смешалась с остальной толпой на террасе. Несколько гостей уже начали танцевать под граммофон, издававший неприятный металлический скрежет. Сесили увидела, как одна из танцующих впилась в своего партнера откровенным поцелуем, а он в это время плотоядно скользил рукой по ее спине.
– Пора спать, – вздохнула Сесили и тоже поднялась из-за стола. И вдруг услышала взрыв смеха, доносившийся откуда-то со стороны озера, повернула голову, глянула туда и увидела спины двух полностью голых людей, погружающихся в воду. Еще раз вздохнула и направилась к себе в спальню. По крайней мере, там хотя бы будет тихо и спокойно.
Сесили проснулась на рассвете. Ее разбудила самая настоящая какофония звуков: трели, щебет, карканье, громкая перекличка незнакомых птиц и зверей, приветствующих наступление нового дня. Какое-то время Сесили лежала неподвижно, отчаянно пытаясь снова заснуть. Практически всю ночь она промучилась без сна: мешало шумное веселье гостей, противный скрежет граммофона, барабанившего на полную громкость, наверное, до четырех утра прямо под окном ее спальни. Но даже и потом, когда затихла музыка, она слышала приглушенные вскрики и смешки, доносившиеся уже из самого дома. Словом, если можно чувствовать себя безмерно уставшей, проснувшись поутру, то это было именно то состояние, в котором сейчас пребывала Сесили. Усилием воли она снова попыталась закрыть глаза, но хор, славящий восход солнца, стал лишь еще пронзительнее и громче.
– К чертям все! – выругалась она, поняв, что как бы ни старалась она считать воображаемых овец или львов, ей больше не уснуть, а потому поднялась с постели, пару секунд возилась, чтобы выпутаться из москитной сетки, а затем подошла к окну и раздвинула ночные шторы.
– О, боже! – воскликнула она в немом восхищении, потому что прямо перед ней на зеленой лужайке, ведущей к озеру, стоял самый настоящий живой жираф и лениво жевал листву, обрывая ее с плоской кроны одного из деревьев.
