Несмотря на усталость и общее нервное потрясение от всего того, что она лицезрела за минувшую ночь, до сих пор отдававшегося неприятными спазмами в животе, Сесили почувствовала, что непроизвольно улыбается. И тут же бросилась на поиски фотоаппарата, который преподнес ей отец в качестве прощального подарка перед отъездом сюда. Однако она и понятия не имела, куда именно его засунула Мурата, распаковывая ее вещи. Когда же наконец фотоаппарат отыскался, то жираф уже ушел прочь. Впрочем, и без жирафа вид, открывшийся из окна, был просто фантастически красивым. Пожалуй, от подобной красоты у любого взрослого человека слезы наворачиваются на глаза.
Несмотря на то что еще не было и семи утра, небо уже сияло призывной бирюзой, первые солнечные блики заскользили по водной глади озера. Сесили подошла к стенному шкафу, чтобы выбрать себе какое-нибудь легкое хлопчатобумажное платье, которые Кики порекомендовала ей прихватить с собой из Нью-Йорка. Быстро оделась, торопливо прошлась расческой по своим непокорным кудрям, которые под воздействием жары стали еще более непослушными, потом открыла дверь, тихонько проскользнула по безмолвному коридору и на цыпочках спустилась вниз.
– Доброе утро,
Сесили вздрогнула от неожиданности, но, повернувшись на голос, обнаружила перед собой Алееки.
– Хорошо выспались?
– О да, хорошо. Спасибо.
– Как насчет завтрака?
– Не откажусь, с удовольствием. Но вначале я все же немного прогуляюсь к озеру.
– Тогда я накрою вам завтрак прямо на веранде. К вашему возвращению все будет готово. Что желаете, чай или кофе,
– Пожалуйста, кофе. Большое спасибо, Алееки.
Она направилась к выходу, но Алееки проворно опередил ее и распахнул перед ней дверь, сопроводив свои действия небольшим поклоном. На террасе не было видно никаких следов от вчерашней гулянки, наверняка слуги постарались и успели убрать все еще до восхода солнца. Сесили нацепила на нос солнцезащитные очки, чтобы хоть как-то уберечь свои глаза, непривыкшие к столь интенсивному солнечному излучению. Такое впечатление, что за минувшую ночь солнце подошло к земле еще ближе, сократив расстояние между ними на многие сотни миль. Сесили шла и размышляла об Алееки, которого сама Кики, как это она слышала собственными ушами, как-то раз любовно назвала «своим мальчиком на побегушках». Потом мысли ее плавно перекочевали на саму Кики. Поди, скоро появится на террасе, свежая, как только что распустившийся цветок, и это несмотря на то, что минувшей ночью она наверняка спала еще меньше Сесили. Остановившись у самой кромки воды, Сесили посмотрела влево и увидела группу гиппопотамов, принимающих солнечные ванны на берегу буквально в нескольких сотнях ярдов от того места, где она остановилась.
– Невероятно! – прошептала она сама себе. – Неужели это я? И мне ничего не снится?
Она подошла к скамейке, продуманно установленной возле самой воды, и тут заметила белый дамский бюстгальтер, небрежно повисший на спинке сиденья. Вспомнила Айдину и ее жениха, которые ночью купались в озере голышом, и невольно хихикнула, подумав, стоит ли ставить Алееки в известность о своей находке. Впрочем, он со своей невозмутимостью и глазом не поведет, когда Сесили сообщит ему о женском лифчике. Пожалуй, его ничуть не выбило бы из равновесия, если бы она самолично вручила ему находку прямо за завтраком.
– Наверное, все же вчерашняя вечеринка-встреча по случаю возвращения Кики домой пошла немного не по тому сценарию, как это было задумано изначально, – сказала Сесили вслух, обращаясь к какой-то птахе с пронзительно ярко-голубым и зеленым оперением, усевшейся на дереве рядом с водой. «
Какое-то время Сесили сидела неподвижно, чувствуя приятную расслабленность во всем теле и наблюдая за тем, как оживает природа и все ее обитатели, вступая в новый день. И пусть себе люди, размышляла она, все, кто и сейчас продолжают спать мертвецким сном в доме у нее за спиной, пусть все они ведут себя так, как им заблагорассудится, все равно ведь природа живет по своим собственным законам, подчиняясь своему ритму и распорядку, и нужно постараться во что бы то ни стало слиться с ней и стать ее частью.
