Сестра жемчуга полностью

– Что ж, поговорим тогда начистоту. Пару минут тому назад ты заявила, что, возможно, я в глубине души всегда хотел того, что получил мой брат. Да, в этом ты абсолютно права. Ибо было кое-что, и оно есть до сих пор, что я страстно хочу заполучить. Когда я впервые увидел тебя тогда, накануне Рождества, я пришел в восхищение от твоей силы духа. И конечно, я нашел, что ты очень красива. Впрочем, какой мужчина не заметил бы этого? Ты прекрасна, это правда. Потом я наблюдал со стороны, как мой брат пытался тебя заарканить. Я видел, как он страстно мечтал заполучить тебя в жены, но в моих глазах это лишь придавало тебе дополнительное очарование, делало еще более соблазнительной, что ли. Китти, братья есть братья, особенно если речь идет о близнецах. И мы с Эндрю навсегда останемся таковыми. – Драммонд сделал еще один глоток. – Да, поначалу все это было для меня только игрой. Но потом я стал наблюдать за тобой внимательнее. Дивился твоему терпению в общении с моей матерью и теткой. Ты никогда не жаловалась на то, как тяжело переносишь разлуку с родными. Ты всем сердцем и душой отдавалась тому, что предлагала тебе жизнь на данный момент. И ничего не боялась. Помню, какое это было поистине комичное зрелище, когда ты взгромоздилась верхом на верблюда. Но ты же не побоялась! И даже не подумала о том, как ты смотришься со стороны, пристало ли девушке твоего круга совершать подобные экстравагантные поступки. Впрочем, именно в тот момент все и изменилось для меня. Я вдруг увидел твою душу, понял, что ты по натуре такая же свободолюбивая, как и я сам. Что твой дух не скован никакими условностями. Я увидел перед собой женщину, которую мог бы полюбить.

Китти слушала его молча, не отрывая глаз от своего стакана с водой.

– Когда я попросил тебя дождаться моего возвращения, я ведь говорил абсолютно серьезно. Но, наверное, мало сказал, да и было уже слишком поздно. Я это и сам понимал, и если уж быть совсем честным, то скажу так: на твоем месте я бы поступил точно так же, как это сделала ты. Два брата, похожи друг на друга как две капли воды, но только один – выпивоха и гуляка, а второй… Что ж. – Драммонд слегка пожал плечами. – Сейчас ты знаешь, что представляет из себя Эндрю. Когда случилось неизбежное и я узнал, что ты собираешься замуж за моего брата, я понял, что пропал. Что все потерял… Но шло время, я как-то жил. Каждый из нас продолжал жить своей жизнью, верно? И вдруг я получаю телеграмму от Эндрю. Он слезно просит меня проведать тебя в Бруме. Наверное, я тебя сильно удивлю, если скажу, что провел долгие часы в раздумьях, ехать ли мне сюда. Но наконец я решил, что надо ехать. Пора окончательно похоронить прошлое и идти вперед. И вот я появился на пороге твоего дома, вымокший до нитки, уставший после долгой дороги… Однако стоило мне лишь взглянуть на тебя, и я тут же понял, что ничего не изменилось. Напротив! Я снова стал свидетелем твоей силы духа, твоего мужества и решительности. Остаться одной здесь, в таком непростом, порой откровенно враждебном окружении, да еще с маленьким ребенком на руках, на такой шаг решится далеко не каждый мужчина, не говоря уже о женщинах. Мое восхищение тобой, мое уважение к тебе, Китти, лишь возросли. Скажу просто, моя дорогая Китти, ты – самая храбрая, самая упрямая, самая умная, постоянно провоцирующая… Словом, ты самая грандиозная из всех женщин, которая, к моему несчастью, встретилась на моем пути. Скажу больше: по каким-то непонятным причинам я продолжаю любить тебя. Я обожаю каждую косточку в твоем прекрасном – будь оно неладно! – теле. Итак. – Драммонд поднял свой стакан и чокнулся с ней. – Вот тебе вся моя правда, как она есть.

Китти не верила своим ушам. Отказывалась поверить во все, что услышала. А может, просто боялась поверить. Ведь каждое произнесенное Драммондом слово мгновенно отзывалось в ее душе. Разве она сама не испытывает к нему точно такие же чувства? Но Китти понимала и другое. В ее ситуации она должна быть рассудительна и благоразумна.

– Не забывай, – начала она, немного помолчав. – Я жена твоего брата. А ты только что сам признался, что желаешь того, что принадлежит ему. Вполне возможно, и твои чувства ко мне тоже из разряда таких запретных желаний. Ты не находишь?

– Бог мой, Китти! Я изливаю перед ней душу, выкладываю, можно сказать, на тарелочке свое сердце и прошу лишь об одном: не начинать резать его на мелкие кусочки своим острым ножиком. То есть, я хотел сказать, своим острым язычком. Однако для меня не имеет значения, веришь ты мне или нет. Главное – верю ли я сам себе. Ты спросила меня, почему я до сих пор все еще торчу в Бруме, и я сказал тебе правду, все как есть. Я всецело в твоей власти, Китти. Хочешь, чтобы я уехал? Что ж, я уеду, и немедленно.

– Конечно же, ты можешь остаться и гостить столько, сколько захочешь сам. В конце концов, мой муж сам пригласил тебя к нам в гости. И пожалуйста, не обращай внимания на мое скверное настроение сегодня. Может, съела что-то не то.