Прошло еще несколько мучительных дней, ничего не прояснивших и не добавивших никаких новостей о судьбе пропавшей без вести «Кумбаны». Китти лишь молча выслушивала всех тех, кто устремился к ней в дом, сообщая самые последние слухи, циркулирующие по городу. Номера местной газеты «Нортен Таймс» лежали в стопке непрочитанными. Китти не могла пробежать глазами даже газетные заголовки.
Так прошло почти две недели с того самого дня, когда «Кумбана» должна была появиться у пристани Брума. В один из дней Китти зашла на кухню, и все внутри у нее оборвалось. Она увидела Камиру, которая громко рыдала на плече Фреда.
– Что случилось?
– «Кумбана», миссис Китти. Она затонула. Все погибли. Никто не спасся.
Оглядываясь в прошлое, Китти понимала: пережитое потрясение было настолько сильно, что начисто стерло из ее памяти все дальнейшие события тех страшных дней. Она смутно припоминала, как Фред отвозит ее на коляске к управлению порта, где уже собралась толпа плачущих людей. Капитан Дальзейл просит тишины, а потом зачитывает телеграмму, полученную из Аделаиды от владельцев пароходной компании.
Потом он стал зачитывать потрясенным слушателям список пассажиров.
В спешном порядке были принесены какие-то скамейки, чтобы на них можно было усадить рыдающих женщин. Многие не выдерживали, лишались чувств, падая прямо на землю. Там, где стояли.
Среди первых, кто потерял сознание, был мистер Пижо. Он истошно рыдал. Китти, пребывая в полной прострации и не в силах еще осмыслить все, что случилось, тем не менее возблагодарила Бога хотя бы за то, что Он не отнял у нее сына. Несчастный мистер Пижо потерял не только жену, но и двух своих дочерей.
Постепенно толпа стала расходиться. Люди медленно, все время спотыкаясь и останавливаясь, разбредались по своим домам, чтобы сообщить родственникам ужасную весть: уцелевших нет. Капитан Дальзейл сообщил также, что всем близким жертв кораблекрушения, проживающим в других местах, уже отправлены соответствующие телеграммы со словами соболезнования и участия. Фред помог Китти сесть в коляску, а она уныло размышляла о том, что единственный человек, кому ей предстоит сообщить эту страшную новость, – это ее сын. Тем не менее, вернувшись домой, она первым делом взяла ручку и написала короткое письмецо со словами соболезнования своей свекрови. Хотя какие слова соболезнования могут сейчас утешить Эдит, в одночасье лишившуюся, по воле злого рока, и мужа, и двух сыновей-близнецов? Китти попросила Фреда немедленно отнести письмо на почту, а сама поднялась к себе в спальню, закрыла дверь и, усевшись на кровать, тупо уставилась в пространство, ничего не видя перед собой.
Слова ничего не значили. Они были пусты и бессмысленны. Китти, как была в одежде, так и повалилась на постель, которую в недавнем прошлом делила с обоими братьями, закрыла глаза и тут же отключилась.
– Чарли, милый, я должна сказать тебе кое-что.
– Что, мамочка? А когда папа вернется домой?
– Видишь ли, Чарли, папа не вернется домой. Я хочу сказать, здесь он больше не появится.
– А куда он ушел?
– Твой папа, дядя Драм и дедушка Стефан Мерсер… их всех позвали на небо. Они теперь там, рядом с ангелами. – Китти почувствовала, как подступили слезы к глазам. С момента получения известия о гибели мужа и всех остальных она не проронила ни слезинки. И сейчас Китти знала лишь одно: она не имеет права распускаться и плакать перед маленьким сыном. Надо держать себя в руках, чего бы это ни стоило. – Они ведь все трое такие замечательные люди, вот Боженька и призвал их к Себе, захотел, чтобы они были рядом с Ним.
– Ты хочешь сказать, что они сейчас со своими предками, да? С их душами? Да, мама? – Чарли помахал перед ней пальчиком. – Кэт говорит, что когда кто-то уходит на небо, мы не должны вслух произносить его имя. – Мальчик приложил палец к губам. – А потому тсс…
– Чарли, нет ничего плохого в том, чтобы называть их по именам. Мы должны всегда их помнить.
– А Кэт говорит, что нельзя…
