Она плакала долго и безутешно. Но вот, когда наконец все слезы оказались выплаканными, все, до последней слезинки, Камира помогла подняться ей с земли.
– А сейчас я отведу вас в спальню, миссис Китти. Вам надо поспать. Завтра вы будете нужны своему ребенку. И послезавтра тоже…
– Да, ты права, Камира… Ты полностью права. Прости, что я так распустилась. Я просто…
Китти страдальчески покачала головой. У нее не нашлось слов, чтобы закончить фразу.
– Когда идешь по пустыне, то тоже начинаешь порой выть во весь голос, вот как вы только что выли, глядя на луну и звезды. Но для вас хорошо, что вы излили свое горе слезами. Сейчас вам полегчает.
Камира помогла Китти лечь в постель и села рядом, держа ее за руку.
– Не переживайте. Я спою им, позову их домой.
Китти закрыла опухшие от слез глаза и услышала, как Камира затянула своим высоким красивым голосом какой-то нежный мотив, монотонный, но очень мелодичный.
– Боже, прости мне все мои прегрешения, – пробормотала Китти заплетающимся языком, прежде чем окончательно погрузилась в сон.
Брум, Западная Австралия
Январь 2008 год
Древний символ аборигенов, обозначающий место встречи
Я утерла слезы и села на постели, пытаясь унять расходившееся сердце.
Вспомнила, как я горевала, узнав о смерти папы, и постаралась представить, каким огромным было горе Китти, потерявшей на том пароходе столько своих близких. Да и вообще всех тех людей, которых потерял весь Брум…
Я извлекла наушники и слегка потерла немного онемевшие ушные раковины, потом подошла к окну и распахнула его. Захотелось свежего воздуха. Снова стала рисовать в своем воображении картину того, как толпы горожан устремились к скале, в которую упирается улица Дампьер-стрит, та самая, по которой я уже не раз ходила сама. Люди облепили все склоны, все замерли в ожидании страшных новостей, самых страшных в их жизни.
Я закрыла окно, чтобы хоть как-то приглушить нестройный хор ночных насекомых, самозабвенно стрекочущих на все голоса. Несмотря на то что кондиционер работал на полную мощь, в комнате было душно. Я моментально покрылась слоем пота. Трудно себе даже представить, как выживала здесь Китти сто лет тому назад… В такой жаре, да еще в корсете, панталонах и бог знает скольких еще нижних юбках. И она здесь не просто жила, но и родила ребенка. Представляю, как ей, бедняжке, пришлось попотеть во время родов.
Хотя до того, как я попала в Брум, я даже не задумывалась над тем, кем может приходиться мне Китти, сейчас какая-то часть меня очень даже желала, чтобы мы с ней оказались связанными родственными узами. Меня не столько восхитила ее отвага и решимость отправиться в Австралию, сколько та стойкость духа, с которой она встретила обрушившиеся на нее несчастья уже здесь, вдали от родного дома. Надо признать, что в сопоставлении с тем, что выпало на ее долю, мои собственные проблемы представляются сущей ерундой. Так, детские забавы, и только… Вот сделать то, что сделала эта женщина, живя в Бруме сто лет тому назад, да, это достойно восхищения. Как и то, что она последовала зову своего сердца, не задумываясь о последствиях.
Я еще раз глянула на фотографию Китти, которая красовалась на крышке CD-диска. Трудно представить, что мы с ней –
Камира и ее дочь – уроженки этих мест. Они ходили по тем же самым улицам, по которым сегодня хожу я. Завтра же постараюсь больше узнать об их дальнейшей судьбе. Я улеглась в постель и снова подумала, как этот тихий маленький городок, затерянный на краю земли, вдруг наполнился особой жизнью после того, как я прослушала историю Китти. Впрочем, в то время, когда Китти обитала в Бруме, тут кипела совсем другая жизнь и было полно людей. Хотелось бы хоть одним глазком взглянуть на ту прошлую жизнь, на тот мир, который ее окружал, на те вещи, которые в свое время видела она. Только сохранилось ли хоть что-нибудь до сего дня? На этот вопрос у меня пока не было ответа.
Рано утром меня разбудил телефонный звонок. Звонила дежурная с ресепшн.
– Мисс Деплеси, в холле на первом этаже отеля вас дожидается какой-то мужчина. Представился как сотрудник газеты «Австралиец».
– Да? Хорошо… Спасибо. Скажите ему, минут через пять я спущусь.
