– Да. Спасибо. Вы очень добры, если это вы переслали мне деньги.
– Да, я все устроил таким образом, чтобы деньги были отосланы тебе. Но, признаюсь честно, не я заработал все эти средства. Впрочем, все деньги принадлежат тебе по праву. Через мою…
– Она была дочерью Камиры, да? Та самая девочка с янтарными глазами? – догадалась я, вспомнив историю Китти, которую прослушала в записи.
– Да. Алкина была моей матерью. Я… да что там говорить! – Лицо его сморщилось, словно он приготовился расплакаться.
– Да? – вежливо кивнула я.
– Одним словом, – усилием воли Френсис все же взял себя в руки, – расскажи мне, что конкретно тебе удалось выяснить о своих корнях на данный момент.
Я честно рассказала ему все, что успела узнать. Но при этом чувствовала себя очень скованно, язык мой, можно сказать, заплетался. Этот человек в буквальном смысле слова
– Я только добралась до того момента, когда затонул пароход «Кумбана». Погибли отец и оба сына-близнеца. Автор книги недвусмысленно намекает на то, что между Китти и братом ее мужа Драммондом была очень тесная связь. Это правда?
– Я читал эту книгу. Автор полагает, что у них с Драммондом был самый настоящий роман, – согласился со мной Френсис.
– Полагаю, иногда авторы сознательно выдумывают всякие небылицы про своих героев только для того, чтобы книга лучше продавалась. А потому я с некоторым подозрениям отношусь ко всем этим пикантным подробностям, – пролепетала я в ответ, чувствуя себя при этом ужасно неловко. Кто знает, а вдруг я, вольно или невольно, порочу его близкого родственника?
– По-твоему, Келено, биограф Китти Мерсер сознательно сгустил краски, описывая ее жизнь?
– Возможно, – уклончиво ответила я.
– Келено.
– Да?
– Когда ты услышишь из моих уст продолжение этой истории, то поймешь, что на самом деле она гораздо драматичнее, чем ее изложил писатель.
Я бросила удивленный взгляд на Френсиса, а он слегка откинул голову назад и рассмеялся. Потом снова глянул на меня, явно забавляясь моим смущением.
– А сейчас я поведаю тебе историю как она есть, без всяких прикрас. Всю правду я узнал от своей бабушки. Она рассказала мне все это уже на смертном одре. Так что никаких шуток-прибауток или тем более вымысла. Потому что для меня бабушка была одним из самых дорогих и близких людей.
– Понимаю. И вот еще что. Пожалуйста, если не хотите, то можете не рассказывать мне все и во всех подробностях. Может, нужно какое-то время, чтобы мы лучше узнали друг друга? И тогда вы сможете доверять мне полностью.
– Я чувствую тебя, дитя мое, всеми фибрами своей души с тех самых пор, как моя дочь носила тебя во чреве своем. И прежде всего я беспокоюсь именно о тебе, Келено. Понимаю, как это тяжело – жить, не зная своих корней… Не зная, откуда ты родом и кто ты. – Френсис подавил глубокий вздох. – Ты должна знать историю своей семьи. Ты ведь тоже член этой семьи. Кровь этих людей течет в твоих жилах. Моя кровь…
– А как ты нашел меня? – перешла я тоже на «ты». – После стольких лет…
– То было последнее желание моей покойной жены, твоей бабушки. Она попросила меня еще раз заняться поисками нашей дочери. Дочери я так и не нашел. Зато нашел тебя. Но чтобы ты все поняла правильно, мне надо вернуться назад, к истокам всей этой истории. Итак, ты хорошо представляешь себе все то, что произошло в семействе Мерсер вплоть до того рокового дня, когда потерпел крушение и затонул пароход «Кумбана», унеся с собой на дно всех мужчин семьи. Так?
– Да. Только не могу взять в толк, какое отношение все это имеет ко мне.
– Мне понятно твое нетерпение. Но вначале внимательно выслушай то, что я собираюсь тебе поведать, и тогда ты все поймешь правильно. Итак, сейчас я расскажу тебе, что случилось с Китти потом…
Брум, Западная Австралия
Апрель 1912 года
Порой Китти невольно удивлялась тому, как странно и как сложно устроен человек. Ведь ему, оказывается, под силу вынести самое страшное горе, пережить потерю близких и продолжать жить дальше. В Лейте ей часто приходилось бывать в бараках, где жили их прихожане. И ей не в диковину было узнавать во время своих визитов, что каждый десятый из обитателей этих убогих жилищ пал жертвой очередной эпидемии гриппа или кори. Эти люди вверяли свою жизнь Господу просто потому, что им больше некуда было податься со своей верой.
