У Изабель отчаянно разболелась ступня, но она все же поковыляла за конюшню, беспокоясь, как бы обезьянка случайно не застрелилась либо не подстрелила ее или Тави.
– Обезьянка? Обезьянка, ты где? – звала она, поворачивая за угол, за которым скрылось маленькое существо.
Обезьяна с криком выскочила из-за корыта, в котором поили животных, пересекла дорожку и рванула к березе. У дерева, внимательно вглядываясь в крону, стояла женщина. Высокую прическу удерживал драгоценный гребень, груди, как две булки, выпирали из низкого выреза с узором в виде веточек. На крик обезьяны она обернулась.
– Вот ты где, Нельсон! Отдай мне пистолет! А то еще кого-нибудь убьешь! – строго сказала она.
Зверек обежал ее кругом и взлетел по стволу. Оказалось, что на ветвях дерева сидят еще три обезьянки. Четвертая присоединилась к ним и стала забавляться – подкидывала и ловила пистолет, пока женщина внизу бессильно грозила ей кулаком.
Изабель моргнула. «Наверное, я брежу», – сказала она себе. Крепко зажмурившись, она встряхнула головой и снова открыла глаза. Женщина никуда не исчезла.
– Ты тоже это видишь? – спросила она у сестры.
Тави кивнула, потеряв дар речи.
Изабель осторожно приблизилась к женщине, от души надеясь, что та явилась сюда не для кражи кур. Второго подряд боя на мечах ей было не выдержать, она это знала.
– Мадам, прошу меня простить, но что вы делаете на нашем конюшенном дворе? С обезьяной? – спросила девушка. – И как вы сюда попали?
– А ты как думаешь? – сказала, не оборачиваясь, женщина и ткнула куда-то большим пальцем. – Как люди попадают в забытые богом деревни вроде вашей?
Изабель посмотрела, куда показывает незнакомка. И разинула от удивления рот. Чуть дальше по подъездной дорожке, не очень далеко от курятника, стоял экипаж, равного которому по великолепию она не видела за всю жизнь.
Огромная узорчатая карета была запряжена четверкой серых в яблоках коней, которые вскидывали головы и рыли копытами землю.
На высоком облучке сидел человек в желто-зеленом камзоле и розовых штанах. В мочке уха болталась жемчужная капелька-серьга. Он кивнул сестрам.
Те, вытаращив от удивления глаза, тоже кивнули. Позади кучера, на крыше кареты, стояли сундуки – не меньше дюжины. На одном из них разместилась целая труппа циркачей. Девушка с повязкой на глазах жонглировала ножами. Рядом с ней лениво пускал в воздух колечки дыма глотатель огня; волшебница ловила их и превращала в монеты. Музыканты с инструментами в руках, точно в концертном зале, поджидали появления дирижера. Глядя на все это, Изабель не знала, что и сказать.
Дверца кареты распахнулась, и из нее вышел человек. Изабель заметила блеск магнетических желтых глаз, вихрь темных кудрей и золотую серьгу. Он захлопал в ладоши. Другие подхватили. Скоро аплодисменты стали оглушительными. Но вот человек с желтыми глазами взмахнул рукой, и все стихло.
– Вот это поединок, мадемуазель! – сказал он. – Мы увидели вас с дороги и остановились, чтобы вам помочь, но я не успел распахнуть дверцу кареты, как Нельсон уже взял дело в свои руки. Точнее, лапы. Хотя вина, конечно, моя – не стоило класть заряженный пистолет на сиденье. Вы когда-нибудь видели обезьяну, которую оставил бы равнодушной серебряный пистолет? – Вдруг он щелкнул пальцами. – Прошу прощения, я не представился.
Сняв шляпу, он поклонился, тут же выпрямился и с обворожительной улыбкой – в Марселе она за один день вселила надежду в троих капитанов, и те, поставив паруса, повели свои корабли к мысу Горн; в герцогиню, которая сбежала с садовником; и в двух братьев Монгольфье, изобретших воздушный шар, – произнес:
– Маркиз де ла Шанс, к вашим услугам.
Едва эти слова слетели с его уст, музыканты на крыше кареты вскочили и грянули туш.
Маркиз поморщился. Повернувшись к ним, он сказал:
– Для деревни немного слишком, вы не находите?
Музыка смолкла. Валторны опустили глаза и уставились на свои башмаки. Трубач принялся оттирать со своего инструмента невидимое пятнышко.
Изабель, которая вовремя опустилась в глубоком реверансе и потянула за собой Тави, теперь выпрямилась:
– Изабель де ла Поме, ваша светлость. А это моя сестра, Октавия. Мы… – «Что – мы? – подумала она. – Шокированы? Очарованы? Или полностью сражены?» – Очень рады знакомству с вами.
– Не могли бы вы указать нам путь в замок Риголад?11 – спросил маркиз. – По-моему, он где-то здесь, но мы заблудились. Я выиграл его в карты.
– В карты? – повторила Тави, совершенно сбитая с толку.
– Да, в карты. Нужно же мне остановиться где-нибудь. Мне и моей свите. – Он указал на экипаж. – В Париже сейчас полный ералаш, а все из-за этого Фолькмара, скотины бешеной. А мне, видите ли, требуются покой и тишина. Я пишу пьесу.
– Вы драматург, месье? – спросила Изабель.
– Ничуть, – отвечал маркиз. – Водить пером по бумаге – вообще не мое занятие. Но я всегда берусь за то, чего не умею. Иначе разве научишься?
Пока Изабель пыталась совладать с его безумной логикой, маркиз напомнил:
– Да. Так вот, замок…
Изабель поспешно объяснила ему, как туда проехать.
