Валя шла домой. «Почему на душе так муторно, не очень, но все-таки нехорошо? А-а! Испортила радость!» Сегодня выписывался Сашок, шестилетний малыш, поступивший в тяжелом состоянии стафилококкового сепсиса. Валя трое суток не уходила из больницы: сама вводила ему пенициллин через каждые четыре часа. Она слышала, об этом говорили в отделении, что из больницы идет утечка пенициллина. Кто этим занимается, не знали. Пенициллина очень мало, он творит чудеса, стоит бешеные деньги на «черном рынке», и Валя боялась: вдруг он не дойдет до ребенка. Уйдет на сторону. Вдруг кто-то это делает у них в отделении? Продает его? И вводила сама. Когда ему стало лучше, она, как убитая, проспала двенадцать часов. Чуть не опоздала на работу. В тот день на обходе в порыве радости она сказала ему:
– Ну, Сашок! С тебя пол-литра! Опасность, кажется, миновала! Теперь будешь поправляться. «Тоже додумалась сказать такое ребенку! Дура, ты, дура, уважаемый доктор!» – ругала она себя.
– Хорошо, – ответил он, как и положено ребенку, – я скажу маме. Она испугалась и стала уверять его, что ничего этого говорить маме не надо. И вот сегодня его забрали родители. Гордость и радость пели в душе у Вали. И вдруг в ординаторской появился отец Саши с букетом цветов! Она видела только их и не заметила дорогой хрустальной вазы в его руках. Она просто с удовольствием вынула цветы из нее.
– Это тоже вам! – протягивал он хрусталь. – Вы столько сделали добра для нас…
– А разве добро продается? Какое это тогда добро, если за него получаешь плату? – спросила она, недоумевая. «За добро можно заплатить только добром, – думала она сейчас. – Но не как долг! Это должно быть естественной потребностью каждого человека: бескорыстно помочь другому. И не обязательно возвращать его тем людям, которые добро сделали тебе, можно любому. Мне это доставляет удовольствие, наверное, большее, чем тому, кому она помогает!». А тогда сухо сказала:
– Во-первых, это моя работа, мой долг врача лечить больных. Я сейчас испытываю радость и гордость за то, что такого тяжелого больного ребенка удалось выходить! Какая же это будет радость и гордость, если получу хрусталь? Разве я для этой вазы старалась? Не ради жизни ребенка? Разве жизнь имеет цену? Это же мелко и пошло. Неужели вы этого не понимаете? – отец растерянно улыбался и всё же шагнул и поставил туда вазу, думая, вероятно, что она рисуется.
– Заберите сейчас же! – гневно сказала Валя. – Или выброшу ее в окно! – Извиняясь и кланяясь, отец Саши пятился к двери. Он ушел с этой проклятой вазой, а настроение испорчено. «Как взятка, грязно и стыдно, – досадовала она. – Выдохни, глубоко вдохни и выдохни из груди этот неприятный осадок. Думай о том, что главное: Сашка жив и здоров! Это прекрасно! – и правда, на душе стало легче. – И у тебя есть вот эти цветы – большой яркий букет гвоздик, белых и красных!» В этом удовольствии она не могла себе отказать. Цветы – это праздник! Она несла их сияющая, счастливая, и ей казалось, что все смотрят на эти цветы и завидуют ей! И действительно, люди смотрели, и кто-то даже поинтересовался:
– И сколько же этот букет стоит? (цветы были сейчас дорогими).
– Не знаю, – охотно ответила Валя. – Их подарили мне. – Она шла, высоко откинув голову, искоса посматривая, не смотрят ли в окна соседки? Ей очень хотелось, чтоб все видели, какой она хороший доктор, если больные дарят ей такие букеты!
Дома Валю ждала телеграмма: «Выехал 25 апреля, поезд 76, вагон 7, встречайте, Сергей». «Выехал сегодня, поезд приедет через три дня». У Вали радостно колотилось сердце. Оно и понятно. Почти два года не было Сергея дома! Уехал – Кате шесть месяцев было, а сейчас девочка на своих ногах, разговаривает, уже человечек. В школу ходит Миша. Все выдержала, не помешала ему лечиться! Теперь жизнь пойдет по-другому, по-хорошему.
Утром, когда шла на работу, встретила директора завода, радостно сообщила ему о возвращении мужа.
– Давно ждем, – многозначительно добавил, – учтем!
А еще через день к дому подъехала легковая машина, шофер с каким-то пожилым рабочим (оказавшимся парторгом цеха) внесли огромную, метра полтора, замороженную щуку, две коробки с вином, мясом, говяжьими ногами, даже петрушку не забыли.
– Готовьтесь и ждите гостей, – улыбаясь, сказал шофер.
Валя отпросилась с работы. В день приезда в кухне стоял дым столбом. Валя фаршировала щуку для заливного. Засучив рукава, свекровь палила ноги для холодца, в приподнятом настроении командовала. Встречать пришли парторги, начальники цехов, директор, новый главный инженер – всего собралось человек тридцать. Народ на вокзале с любопытством смотрел на начальство в белых бурках.
– Кого встречают? Чай, министра? – спросил подслеповатый мужик.
– Министра, – смеялась Валя.
– Министра! – многозначительно прищелкнул тот языком, почесав затылок.
