Сергей шел к отцу. Разговор предстоял щекотливый. Сергей обдумывал, как сказать помягче, чтоб не обидеть старика. Но, как ни говори, а смысл один: уматывайтесь, да еще поскорее. А они приехали помочь ему, всё бросили и приехали! На сердце маята. «Валентина тоже хороша, не могла ужиться, из мухи слона раздувает! Ох, уж эти женщины! Почему мужики могут жить вместе мирно, а бабы нет? Чувствительны! Черт бы их побрал! Не хочется родителей обижать, выгонять их, но эта закусила удила!»
Отец работал председателем профсоюза работников железнодорожного транспорта в Допрофсоже. В приемной сидело несколько человек. Один молодой парень в железнодорожной форме взволнованно ходил по комнате.
– Тебя чего старик вызывает? – спросил один из присутствующих.
– Да выпил во время поездки!
Из кабинета вышло несколько человек, шли, продолжая что-то обсуждать. В дверях показался отец.
– Подожди немного, Сергей, отпущу людей, потом поговорим с тобой, – обратился он к нему. – Заходите, ребята!
Первый от него вышел парень, выпивший во время поездки.
– Ну что? – спросила секретарша.
– Хороший он человек! Я думал: вот начнет мне читать мораль, стыдить, объяснять вред алкоголя. Как будто я сам этого не понимаю! А он только спросил: «Ты знаешь, зачем тебя вызывал?» – говорю: знаю. «Ну, и как дальше?» – Никогда больше не повторится! «Верю, да держи слово, а то люди тебя уважать перестанут». – И всё. Вот такой разговор, человеческий, самое главное. Это дороже всего! – парень повеселевший, довольный, вышел из приемной.
«Хороший у меня отец, – подумал Сергей, – не просто ему жить с матерью, а живет всю жизнь».
– Понимаю, зачем пришел. С ней никто жить не будет, – начал отец, когда Сергей вошел к нему и сел. – Ее уже не переделаешь. Тебе семью ломать нельзя. Валя хорошая жена. И так она много от нее вытерпела. Нам надо от вас уходить. Другого выхода не вижу! – Сергей облегченно вздохнул. «Умница, ты мой родной, – подумал Сергей об отце с нежностью. Гору с плеч снял! Всё старик понимает!» – Но куда? Вот вопрос! – продолжал тот.
– Я обещал Валентине решить вопрос за два дня.
– За два дня? – раздумчиво переспросил он. – Не знаю. Я уже второй год прошу квартиру. Думаешь, не видел? Не замечал? Всё видел, хлопотал, чтоб отделиться. Знал, что этим кончится. С ней сам черт не уживется! – помолчал, обдумывая что-то. – Поехали к начальнику управления дороги!
Старики временно переехали в пустую аварийную хибару, подлежащую сносу. Федору Николаевичу обещали: переселить его в ближайшее время. Через две недели сдавали дом. Квартиры там расписаны, но освободятся комнаты в старых домах, они тоже распределены, но одну решили изыскать, кого-то потеснить.
– Еще завалит нас здесь, – посматривала с опаской притихшая Клавдия Никифоровна. – Уж лучше сразу в могилу! – завыла она.
– Человеком надо быть, а не барыню строить из себя, командирша! Никто б тебя не выселял. Я глядел на тебя и думал: как Валентина терпит? А сколько раз говорил, что нельзя ее так обижать? Ты же слушать не хотела. Все на дыбки! Всякому терпению бывает конец! Ну, разбила б семью? Чего хорошего? Маялась бы Валентина где-то с ребятами. Сергею в его годы непросто новую семью сладить. Да чем Валя плохая? Хорошо, что у Сергея своя голова на плечах есть. Не во всем тебе потакает.
Мария с Егором, с детьми уезжали на место назначения. Мария – строить мост через реку Бердь, Егор – дорогу. Они стояли на перроне, у обоих на руках по живому свертку. Андрейка держался за юбку матери. Их провожала вся студенческая группа.
– Мне понравился вопрос москвича из министерства, – говорил Виктор. – «Скажите, почему пояснительная записка написана разными почерками, тут их не менее двадцати?»
«Двадцать восемь! Дело в том, что у Данышевых во время подготовки диплома родились близнецы, третий маленький. Вот мать писала карандашом, а товарищи из группы переписывали начисто». Виктор очень похоже передразнивал манеру говорить профессора Севостьянова. Все смеялись.
– А когда Андрей преподнес Иванисову фарфорового барашка, он сел, – и говорит Севостьянову: «Осла-то, наверное, не нашли!» Честное слово. – Старалась перекричать смеющихся Лена. – Я сама слышала.
– Севостьянов все-таки прелесть, он знает, что его студенты зовут «лошадкой», подошел с подаренным приемником к лестнице и говорит: «Лошадке тяжело по лестнице подниматься!» Ребята дружно и доброжелательно рассмеялись, взяли у него приемник и понесли сами!
– Бессовестные, раньше взять не догадались, – смеялась Оля.
– Жаль мне с вами, инженерия, расставаться. Разбросали нас по всей стране, – грустно улыбаясь, говорила Мария. – Когда вот так, все встретимся? Еще раз при прощании хочу сказать спасибо за помощь!
– Это точно, – басил Егор. – Если бы не вы, мы не защитились бы в этом году! В этом никаких сомнений нет!
– Ладно тебе, уже за это выпили и «ура» кричали! – Виктор отмахнулся. Растопырил пальцы, словно причесал ими голову, забросил кудрявые волосы вверх.
