Телочка хрипела, ночью начала подыхать. Только свекор чиркнул ей по горлу ножом, картошка выскочила. Она была в дыхательном горле.
Так перевели Воробьевы всю скотину, не попробовав молочка от Красули.
Валя была на работе, когда ее пригласили к телефону.
– Можешь меня поздравить, – услышала она довольный голос Егора.
– Мальчик?
– И мальчик, и девочка!
– Двойня! – ахнула Валя. «Боже мой, вот посоветовала!»
Дней через десять, когда Мария уже выписалась из больницы, Валя приехала к ним.
В большой комнате стояло два стола. За одним чертил Егор, за другим, склонившись над листом ватмана, стояла бледная похудевшая Мария. В кухне хозяйничал Борис, подвязанный вместо фартука полотенцем. У него что-то бежало на пылающую жаром плиту, густой дым стоял столбом до потолка. Он схватил крышку, обжегся, бросил ее, она, загремев, вертелась на полу.
За перегородкой у двух кроваток склонился Виктор над кричащей девочкой.
– Борис, иди помоги, – звал он растерянным голосом.
– Подожди, у самого тут горит!
– Давайте я помогу, – зашла к детям Валя.
– И откуда у них только берется? – растерянно моргая, говорил Виктор. На руках, рукаве гимнастерки, даже на груди у него висели желтые крошки кала. Кудрявые волосы спустились на лоб, лезли в глаза. Он их поправлял, и там тоже висели эти желтые крошки. Валя засмеялась: «Ну и ухлюпались вы!»
Принесла таз с водой, одной рукой взяла девочку, подмывая другой.
– Неужели из этого лягушонка может вырасти красавица, и кто-нибудь влюбится в нее? – брезгливо смотрел Виктор.
Убрал грязные пеленки, бросил их в кучу на пол, постелил чистые.
– Да еще какая! – Валя любовно завернула ее, та перестала кричать.
Виктор подхватил таз, выскочил на улицу, выплеснул, вошел, собрал кучу пеленок на полу, стал стирать.
– Ты извини, сестренка, что не занимаюсь тобой, некогда. Пролежала целую неделю в роддоме. Ребята по второму листу начали, а я только первый черчу.
– Работай, работай! Я пойду Виктору помогу. Давайте я постираю.
– Не могу, скажут, нечестно дежурил, за меня кто-то работал.
– А вы что, все дежурите?
– Все без исключения. Мы и Егор с Марией – фронтовики, как же мы можем быть в стороне? На собрании нашей группы постановили: надо помочь Данышевым – трое детей! Вот, установили суточные дежурства по два человека: один готовит пищу, ходит в магазин, другой управляется с детьми, – охотно рассказывал он. – Сменяемся в шесть часов утра, с первой электричкой: одни уезжают, другие с этой же электричкой приезжают. В «дипломке» на косяке двери висит расписание, кому когда дежурить. Мы это барщиной зовем. Куда пошел? На барщину, – смеялся он. Валя налила воды в корыто, полоскала выстиранные им пеленки.
– Ну, чего ты кричал?
– Хватился, иди вари, меня Валентина Михайловна выручила. – Заплакал мальчик. Виктор умоляюще посмотрел на Валю.
– Никогда не женюсь после такой практики, – засмеялся он. Валя подошла к кроватке. Парнишка круглолицый, коротенький, не был так худ, как девочка, он еще немного поморщился, стал хватать губами пеленки. Закричала, сразу закатываясь, девочка.
– Мария, по-моему, они есть хотят. – Мария посмотрела на часы, подошла, взяла дочку.
– Виктор, отвернись! – он повернулся спиной, продолжая стирать. Большие волосатые руки распарились, выжимали по-мужски, неудобно вывертываясь.
– Боря, приготовь бутылочку, – попросила Мария.
Борис налил из кастрюльки молоко с рисовым отваром в пузырек, одел соску. Подошел к мальчику, сунул соску в рот, стоял, держал пузырек, пока тот сосал. Потом положил руку на него.
– Виктор, это по твоей части – он мокрый!
Вошел дед, отец Егора: небольшого роста, с ногами колесом, с круглым морщинистым личиком, носиком пуговкой. Отодвинул занавеску, посмотрел:
– Опять этой хитрой девчонке титьку, а внуку соску. Крикливым всегда больше перепадает, – сказал он недовольно.
– Внука больше любит, на него похож, всё ему кажется, что его обижают, – улыбнулась Мария.
Дед налил в ведро теплой воды, размешал отруби, пошел поить корову. Малыш морщился, ворочался.
– Виктор, не слышишь, что ли? Он мокрый.
– Я гляжу, у вас тут всё четко налажено! – смеялась Валя.
– Какой там четко, – махнул рукой Борис. – С ног сбиваемся, лбами стукаемся!
Виктор вытер руки, взял из стопки чистые пеленки, переложил малыша в сухие.
– Не знаю, что бы я делала без ребят, просто, вероятно, мы с Егором не защитили бы дипломы в этом году!
– Как ты их назвала?
– Вадим и Анна.
Игравший на полу с кубиками кареглазый белоголовый Андрейка подошел к Виктору, дергая за штанину.
– Атиесь!
– Что? – спросила Мария. – Не пойму, что ты говоришь?
– Атиесь! – повторил Андрейка громче.
– Антипоесть! – перевел, смеясь, Виктор. – Парень усвоил новую терминологию, а вы не понимаете. – Он посадил Андрея на горшок.
– Что это они: то поесть, то антипоесть, то попить, то антипопить, запарили меня!
– Такая у них сейчас работа, – поднялась Мария, отдавая ему девочку, сама подошла к Егору. – Посмотри, пожалуйста, что-то у меня не сходится. Битых два часа ищу ошибку и не могу найти!
