Мартен, упершись руками в колени, всей грудью жадно вдыхал ночной воздух. В боку возникла резкая, колющая боль. Он рискнул выглянуть за скалы, окружавшие выступ. Далеко внизу в густой тьме редкими серебристыми искрами посверкивало русло потока. Эти отблески и позволили оценить глубину головокружительного обрыва, на край которого он угодил. Ноги сразу подкосились. Справа в лунном свете, выше по течению, Сервас различил заросшую мхом крышу какой-то лачуги, прилепившейся к склону; лес уже почти поглотил ее.
Он еще немного отдышался, закашлялся и сплюнул. Надо было обдумать ситуацию, но голова работала плохо: усталость и страх ослепили рассудок. Карабкаться вверх по этому бесконечному, почти отвесному склону было решительно выше его сил, а дальше гоняться за лесорубом казалось чистым безумием. Что делать? Грудь жгло, как огнем, колени дрожали, лодыжку дергала сильная боль. Дождаться остальных и потом идти цепью прочесывать горы? Фроманже не мог уйти далеко. Сервас снова сплюнул, откашлялся и, прихрамывая, двинулся дальше. Дрожь в коленях не унималась. Он сделал неуверенный шаг одной ногой, потом другой. Вроде бы мостик не слишком шатался. Интересно, как давно его проложили и не обломится ли он под ним? Было уже слишком темно, и увидеть, в каком состоянии мостик, он не мог. Но ведь Фроманже по нему прошел, а он всяко был гораздо тяжелее. Сервас пошел дальше, и до него долетел шум потока, а вместе с ним – туман и мелкие капли воды. То ли от усталости, то ли от страха ноги дрожали все сильнее и сильнее. Мартен уже дошел до середины мостика, когда произошло нечто непредвиденное. Вот уж такого он никак не ожидал.
Из темноты на другой стороне мостика возник чей-то силуэт, и он увидел, что ему навстречу большими шагами идет Фроманже.
– Да что вы…
Сервас подобрался и приготовился к удару. У него не было ни малейшего сомнения относительно воинственных намерений лесоруба. Чтобы выиграть время, он подпустил противника меньше чем на метр и ударил кулаком. Но попытка оказалась неудачной: Фроманже ловко увернулся, схватил его за горло и стал теснить к парапету. Когда бедра Серваса коснулись перил, его охватила паника. Он схватил лесоруба за фуфайку.
– Что вам от меня надо? – крикнул тот. – Оставьте меня в покое!
Теперь Фроманже тряс его, как грушу, и Мартен наполовину висел над пропастью, а бедра его были буквально раздавлены перилами.
– Фроманже, прекратите! Да прекратите же, черт возьми, я сейчас упаду!
– Мне надоело, с меня хватит! Поняли?
Мартен сглотнул, и адамово яблоко и маленькую косточку рядом с ним пронзила боль. Он чувствовал, что позвоночник вот-вот хрустнет, как ветка, под давлением перил. Боль стала нестерпимой, и он, изловчившись, ударил лесоруба по лицу. Это была скверная идея… Фроманже оттолкнул его, и капитан, потеряв опору под ногами, сделал кульбит назад. Мир вдруг перевернулся вверх дном: горы оказались внизу, черная пропасть – вверху, а лес – посередине. Он услышал собственный крик, эхом прокатившийся по горам, хотя кричать не собирался, закрыл глаза и уже приготовился улететь в пустоту и переломать себе кости о скалы, торчащие из потока, как вдруг чьи-то руки схватили его за ноги и удержали от падения.
Он открыл глаза, вытянул шею и посмотрел на ноги. Гаспар Фроманже, выгнувшись дугой, держал его, крепко обхватив за колени.
– Перестаньте брыкаться, иначе я вас не удержу! – рявкнул лесоруб, изо всех сил таща его наверх.
Сантиметр за сантиметром, гримасничая и надсадно кряхтя, он вытащил сыщика, железной хваткой удержав за бедра. Бедрам было очень больно, мощные руки лесоруба держали их слишком крепко, но Мартену было наплевать.
Фроманже все тащил и тащил его, пока тело Серваса не перевалило через перила, и он, плохо соображая, как это случилось, не оказался на четвереньках на узком мостике, с изрядно помятыми ногами и спиной, но живой и невредимый. Секунду спустя они сидели рядышком, стараясь отдышаться и прийти в себя.
– Вот черт! – только и сказал Фроманже. – Ну, вы меня и напугали!
Оба они тяжело дышали. Мартен растирал ушибленный локоть.
– Вы собираетесь посадить меня в тюрьму? – поинтересовался его спаситель, еле переводя дыхание.
Сервас был ошарашен.
– Что?
– Ведь вы же за этим сюда приехали…
По лесу прошел ветер, пронесся по ущелью и громко прошелестел листвой.
– Так, значит, это были вы?
Фроманже уставился на него.
– Вы и так уже всё знаете, разве не так? Раз приехали сюда… – Лесоруб несколько раз тяжело вздохнул. – Растрата фондов, злостное банкротство, уклонение от уплаты налогов… Сколько еще времени будут прикапываться после вас?
– В смысле? – не понял Сервас.
– Два года? Три? Можно подумать, черт возьми, что я кого-то убил!
Мартен посмотрел на лесоруба. С мрачного лица прямо на сыщика глядели блестящие глаза. В них таился страх. Страх попасть в тюрьму…
– Это вы о чем? – спросил Сервас, чувствуя жжение в груди всякий раз, как открывал рот.
Фроманже прокашлялся, и легкие у него захрипели, как кузнечные мехи. Он сплюнул.
– Дьявол! А о чем я говорю, как вы думаете? О том, ради чего вы здесь, черт бы вас побрал!
