Уже в конце мероприятия в дверь вошла Лера с мужем. Я искренне обрадовалась её появлению. В моей жизни осталась только она. Я прекрасно понимала, что очень виновата, но просила Бога о её прощении. Если не о прощении, то хотя бы восстановлению отношений. Я согласно терпеть ежечасные попрёки, только присутствовать в жизни сестры. Встав, я пошла навстречу к сестре.
– Спасибо, что пришла, – сказала я.
Пыталась обнять её, но меня жёстко отстранили.
– Не трогай меня. Я пришла сказать тебе, чтобы ты не смела приходить на кладбище к родителям! Забудь о моём существовании. Я тебя ненавижу! – слёзы лились из её глаз.
– Лера, прости! В моей жизни никого нет, кроме тебя!
– В твоей жизни и меня нет! – сестра развернулась и пошла на выход.
Славик стоял в шоке. Я поняла, что он не ожидал такого поворота.
– Женя, прости её! Она слишком молода, чтобы быть мудрой!
– К сожалению, она во многом права.
Люди стали поворачиваться, с любопытством глядя на меня. Я, ничего никому не объясняя, села на место. Оставалась за столом и тогда, когда ушёл последний гость. Мне некуда торопиться.
Сегодня же я собрала небольшую сумку сменных вещей и, замкнув родительскую квартиру, отправилась монастырь.
– Здравствуйте. Мне нужен отец Лука, – спросила я, когда мне открыли дверь в монастырь.
– Вы от кого? Отец Лука просто так принимает по субботам на исповеди. А в будний день он занят.
– Мне некуда идти. Я хотела у вас просить приют, готова выполнять любую посильную работу.
– У нас не ночлежка.
– Подождите! Мне надо отмолить свой грех! Я жить не могу с таким камнем на шее.
– Ну не знаю. Сейчас спрошу, примет ли он Вас?
Мне стало легче, что я смогу увидеть отца. Голова закружилась, ноги подкосились. Это, наверное, последствия голода. Я не могла полноценно есть после смерти родителей.
Очнулась я уже на кровати. Правда, она была жёсткая и больше походила на лавку.
Монашка сразу мне дала выпить отвар на травках.
– Пей, голубушка. Это сил тебе придаст.
– Мне бы отца Луку увидеть? – сразу спросила я.
– Не сегодня. Завтра после утренней и поговорите. А сегодня отдыхай. Правда, у нас не принято женщине мужскую одежду носить.
– Это женские брюки. И кофточку я подлиннее надела.
– Это хорошо, что ты об этом думала, и платок на тебе хороший.
– Он траурный. Я родителей недавно похоронила.
– Божья воля на всё. Завтра наденешь вот это платье, и платок не снимай. Я тебе сыр с хлебом принесла. К сожалению, еда будет только завтра.
– Подожди. Душ тут можно принять.
– Баня по четвергам, а личная гигиена в тазу в умывальной комнате.
Монашка ушла, а я попыталась сесть на кровати, но сил не было. Я легла поудобнее и уснула. Завтра мне подскажут молитву, и я буду молить о прощении! С этими мыслями я и уснула.
Утром я была на утренней, но, поскольку ничего в этом не понимала, просто наслаждалась пением хора. Удивительно, но все пели профессионально, попадая в ноты. Разноголосье было подобрано со вкусом. Я как поющий человек разбиралась во всём этом.
– Сестра Евгения, пошлите со мной,– меня позвала вчерашняя монашка.
Я послушно пошла за ней. В отдельной комнате в кресле сидел просто огромных размеров батюшка. Я видела его читающим молитву, но не понимала, насколько он огромен.
– С какими мыслями ты пришла к нам? – сразу в лоб спросил он.
– Прошу позволить пожить у вас. Я хочу грех отмолить.
– Где планируешь работать? Где надо, там и буду.
– Что умеешь?
– Чему надо, тому и научусь.
– Видно тяжкий грех на тебе. Только помни, что на всё Божья воля. И грех ты свой совершила, чтобы к нам попасть.
– Слишком большая цена для моего пострига.
– А кто сказал, что мы тебя на постриг готовить будем? Это если ты решишься со временем, то посмотрим одобрять или нет!
– А простым людям можно тут жить?
– Если будешь выполнять наши правила, соблюдать расписание храма, принимать участие в молитвах, то позволим тебе. Исповедь каждую субботу.
– А можно мне в вашем хоре петь?
– Можно, но за это не платят.
– Мне деньги не нужны. Я буду работать за жилье и еду.
– Хорошо. Сегодня осваивайся, а завтра после утренней определю тебе работу.
– Спасибо.
Я вышла из комнаты и направилась искать свою. Проходя мимо открытой двери , увидела совсем молодую девушку, которая на коленях металлической щёткой чистила пол.
Я заметила, что девушка плакала. Войдя, я взяла ещё одну щётку и стала ей помогать с другого конца.
– На мне тяжкий грех. Я не достойна помощи! – еле слышно сказала она.
– И я не достойна, – кивнула я, не отрываясь.
– Отец Лука тебя накажет.
– Больше чем я сама себя наказываю, никто не накажет.
Больше мы с ней не разговаривали. Я видела, что заглядывал отец Лука, но ничего не сказал. Я это восприняла как одобрение. К вечеру я не чувствовала ни рук, ни ног. Даже сил не хватило помыться на ночь. Упала замертво. И перед тем как уснуть, мне пришла в голову мысль, что нас с этой девочкой никто не позвал есть ни разу за день.
– Как ты себя вела? У тебя сердце есть? – кричал Славик, когда мы доехали до дома.
– Она во всём виновата!
– Даже если ты действительно так думаешь, зачем этот публичный концерт устроила?
