– Отвали, Марк, – сказала Нина, протянула руку к зеркалу и еще раз окинула себя взглядом. Черные брюки, черная рубашка, застегнутая на все пуговицы, отсутствие косметики. Все в порядке, разве что волосы надо бы убрать, подумала Нина и стала пытаться заплести косичку, но слова Марка отвлекли ее.
– Эй, дорогая. Не надо раскидывать свои волосы по моей машине. Когда моя девушка, а она надо заметить блондинка с каре, найдет в моей машине длинные коричневые волосы, она непременно устроит мне скандал, – Марк замолчал и потом тихо добавил. – Тем более мне ты всегда нравилась с распущенными волосами.
– Блондинка? Я думала твою спальню, чаще посещают шатенки, в крайнем случае, брюнетки.
– Я их чередую. Блондинок, шатенок, брюнеток. В нашей стране проблема только с рыжими. Так что если у тебя есть рыжая подружка можешь дать ей мой номер телефона.
– Ты ничуть не изменился.
– Ошибаешься, Нина. Я очень изменился, но тебя это не касается, впрочем, как и то, кто посещает мою спальню, – Марк внимательно посмотрел на Нину, думая о том, что сейчас он был излишне резок. Но лучше так, чем вероятность того, что она узнает, насколько важное место она занимала в его жизни все эти годы.
Нина решила ответить молчанием. До встречи с Марией оставалось чуть более двух часов, и теперь она жалела о том, что написала Марку. Он в свою очередь, словно почуяв, ее настроение остановил машину.
– Здесь рядом есть местечко, где варят приличный кофе и готовят неплохие сандвичи. Что думаешь?
– Марк, сейчас только семь утра. Они, наверное, закрыты.
– Они работают круглосуточно. Ты посидишь в машине, а я прогуляюсь за кофе. Двойной капучино, как всегда?
– У тебя отличная память, – Нина впервые за утро искренне улыбнулась.
– Я быстро. Никуда не уходи, – сказал Марк, покидая машину.
Нина проводила его взглядом, откинулась на спинку и закрыла глаза.
***
Маше снилась комната. Комната, в которой было множество дверей. И за одной из них ее ждала мама и девочки. Оставалось только верно определить за какой именно. Интуитивно она понимала, что у нее есть только одна попытка, право на ошибку не было. Что притаилось за остальными дверьми, она не знала, но было уверена, что ничего хорошего ждать не придется. Она металась по кругу, подходя то к одной двери, то к другой. И наконец, ее выбор пал на тяжелую металлическую дверь, ручка которой напоминала штурвал, но тоже была сделана из металла. Она пыталась ее повернуть, и когда у нее почти стало получаться, сквозь лязг и скрежет она услышала женский голос:
– Рагозина! Рагозина, подъем!
Маша очнулась от сна, открыла глаза и поняла, что она по-прежнему находится в камере, и дверь тут одна и сейчас она открыта. Маша зажмурила глаза, пытаясь урвать, хотя бы еще одну минуту сна и понять удалось ли ей открыть ту самую нужную дверь.
– Рагозина, последнее предупреждение!
Маша резко вскочила с кровати, и еще не совсем понимая, что происходит – спросила:
– Который час?
– Семь утра. Сейчас ты позавтракаешь, а затем я отведу тебя помыться.
– Так рано? Я мылась три дня назад. Мне, наверное, сейчас не положено.
– У тебя посетители сегодня, Рагозина! На еду даю десять минут.
Дверь захлопнулась. Маша ничего не понимала. Для завтрака было еще рано. А до посещения душа, по ее прикидкам, оставалось еще несколько дней. Если бы под «посетителями» подразумевали «адвоката», то вряд ли ее бы так рано подняли. На визит мамы она давно перестала надеяться, поэтому загадочные «посетители» не выходили у нее из головы. С другой стороны, кем бы они ни были, она была им благодарна хотя бы за возможность внепланово посетить душевую. Завтрак, как всегда, был малосъедобен, но мысли о пятнадцати минутах под теплой водой помогли его проглотить.
***
