Спустя половину бутылки вина и пять статей Нина поняла, что она может строить сколько угодно предположений, выискивать версии, но в конечном итоге узнать правду можно только одним путем. И она не была уверена, стоит ли на него вставать. Разбередит ли она свои раны? Сможет ли разговорить девочку? А, если все ее предчувствия о том, что в этой семье было что-то не так, окажутся ложными? Вдруг, все куда проще. И на самом деле они убили его, потому что он запрещал им гулять с мальчиками и ходить на дискотеки. Внутренний голос Нины почти кричал «Позвони Марку! Соглашайся. Ты не ошибаешься. Там действительно происходило что-то страшное». Но Нина старалась его игнорировать, потому что собственные чувства ни раз сыграли с ней злую шутку. Голова начала потрескивать от выпитого и Нине захотелось прилечь, но перед этим она должна была сделать одну вещь. Выйдя из своего кабинета, она отправилась в их с мужем спальню, подошла к комоду в самом дальнем уголке комнаты, выдвинула самый нижний ящик, отложила его в сторону и в образовавшейся полости нащупала маленькую книжку, на деле оказавшейся ее старым семейным альбом. Нина росла еще в то время, когда люди делали фотоснимки на обычные мыльницы, затем распечатывали их в какой-нибудь фотостудии и распределяли получившиеся, по фотоальбомам. Нина открыла первую страницу альбома, на первом снимке ей четыре, она улыбается в камеру, обхватив руками огромного плюшевого розового слона. Того самого, которым отцу выплатили зарплату в один из голодных месяцев. На следующей странице две фотографии, на одной она обнимает маму, которая готовит что-то на кухне, на другой она сидит на коленях у отца. Отца. Нина мысленно себя ругает и в который раз напоминает себе не «отца», а «отчима». Прошло столько лет, а она до сих так и не смогла себя переучить. Она продолжает листать старые фото и натыкается на то, где ей восемь и она идет в первый класс. Она хорошо помнила тот день. Мама заплела ей роскошные косички с двумя бантами и нарядила ее в красивую школьную форму, а папа в тот день подарил ей короткую и тонкую золотую цепочку с подвеской в виде птички, обнял ее и прошептал: «наконец-то ты стала взрослой, моя девочка» – что означала эта фраза Нина узнала буквально в тот же вечер, когда мама задержалась на работе, а она оставалась дома одна с Олегом. Нина захлопнула альбом, почувствовав, что она нашла то, что искала. Эти воспоминания, гнев и злость на саму себя. За то, что молчала, позволяла и не сбежала, когда стала понимать, что ничего не изменится. Нина снова отправилась в кабинет, подумав о том, что может быть стоит открыть еще одну бутылку вина, но вовремя себя остановила, подумав о том, что же скажет Антон, когда увидит, что одной ей было мало. Разыскав свой телефон, она набрала номер Марка, в мембране потекли длинные гудки и каждый гудок совпадал с ритмом её сердца. Когда он наконец ответил, она обратила внимание на его тяжелое дыхание:
– Марк, привет! Я тебя отвлекаю? Я могу перезвонить?
– Говори, я тебя слушаю. Ты приняла решение?
– Да, я согласна на твое предложение.
В трубке повисла тишина. Нина была уверена, что Марк отключил динамик.
– Марк? Марк? Ты здесь?
Нина бросила трубку, не предполагая, что в этот момент она могла сказать «Марк» еще сто пятьдесят раз, но он бы все равно ей не ответил. Он в этот момент кончал.
Через пять минут ей пришло сообщение с адресом и временем, куда и когда надо подъехать.
***
Иру снова осматривали врачи. Она знала, что будет дальше. Сейчас ее снова осмотрят и зададут вопросы, где и при каких обстоятельствах она получила синяки. Она как всегда промолчит, и после этого ее отведут к психологу. Там будет похожий сценарий. Ей снова будут задавать вопросы и показывать картинки, просить нарисовать семью и все такое. И если честно, то ей бы даже нравилось ходить к психологу, если бы та не пыталась все время задавать вопросы о ее семье.
