Она бросила велосипед возле калитки и рвану к парадному входу. Хорошо бы этого урода Александра не оказалось дома. Если Ария и конченая дура, которая не в состояние понять: мать крутит с этим высоким европейцем, Ил не такая. И как вообще можно обвинять в чем-то Ил после того, что происходит у них под носом?
Ил заметила, что окно в гостиной приоткрыто, в доме Нильсенов вечный сквозняк. Вероятно, именно ради сквозняка Алекс навтыкал эти жуткие огромные окна по всему дому. Девушка распахнула створку еще сильнее и осторожно влезла в гостиную. Тишина. Ил поднялась на второй этаж, будто бы грабитель и постаралась вспомнить, за какой дверью скрывается мастерская Сэма. Неловко будет столкнуться с Алексом.
Наугад Ил толкнула дверь. Она была в этом доме только однажды, но надеялась на свою прекрасную память. А на что ей еще было рассчитывать?
За дверью была лестница на чердак, все именно так, как помнила Ил. Она поднялась по беленым ступеням. Наверху ее встретило огромное распахнутое настеж окно и будто бы в мелодраме на ветру колыхалась тонкая тюлевая зановеска. Ил поежилась. В их штате в начале октября погодка теплая, при большом желание можно даже искупаться, но этот ужасный сквозняк…
– Ил? – из-за мольберта выглянул Сэм.
Он выглядел как самый настоящий художник. В белой футболке, перепачканной красками, весь такой взлохмаченный. Ил удивленно смотрела на него несколько секунд. Даже себе девушка не могла объяснить, что именно ее так удивило. Просто она увидела Сэма и как-то стало спокойнее.
– Что-то случилось?
–Я вошла через окно, – с деланным вызовом сообщила она. К чему все это позерство?
– Очень мило с твоей стороны… – Сэм бросил кисть в стаканчик с водой и принялся вытирать руки.
Рисование для Сэма – процесс интимный. Да, делать скетчи он может где угодно, но вот работа за мольбертом…
– Так у тебя что-то случилось? – повторил он вопрос.
– Я поссорилась с сестрой и не хотела видеть мать, выбирала между тем, чтобы залезть в какой-нибудь заброшенный дом или наведаться к тебе.
Ил обхватила себя двумя руками. Странное чувство трепета. Илона ведь никогда не трепетала перед парнями. Или нет?
– А ты еще не бывала в местных заброшках? – удивился Сэм. Ему, признаться, польстило, что она подумала о нем.
– А ты? – хмыкнула Ил.
– Разумеется.
Сэм об этом говорил, как о само собой разумеющимся, будто бы все должны непременно лазать по заброшкам.
– Они что открыты? – вновь приподняла бровь Ил.
– Ну да, а зачем их закрывать? У нас здесь нет бездомных и преступности. Ритерфол – город настолько скучный, что за полвека запустения никто даже не подумал обнести Саммер-стрит.
Сэм наконец-то пришел в себя и решил не удивляться вторжению Ил. Он приблизился к ней и обняла. Сэм испытал какое-то странное чувство. Но объяснить его не смог. Просто внезапно он не почувствовал желание, которое обычно возникало у него при встрече с Ил.
– Так хочешь наведаться в какой-нибудь особняк? – Сэму не хотелось, чтобы Ил задерживалась в мастерской, пока он работает над новой картиной.
Ил поколебалась и кивнула. Какая разница куда идти, главное – не домой. Они вышли через главный вход и побрели по пустой улице.
– Из-за чего ты поссорилась с миссис Флэйтен? – уточнил Сэм, почувствовав, как Ил прижимается к его плечу.
– Ну… Совокупность факторов… – Ил явно не горела желанием откровенничать.
– А с Арией? Тоже совокупность факторов?
– Как ты думаешь они спят? – не стала отвечать на его вопрос Ил.
– Кто? – растерялся Сэм.
– Мама и твой… Алекс?
Сэм нахмурился. Ему хотелось сказать, будто он уверен, что между ними ничего нет. Но не мог. Его эти мысли тоже мучали.
– Она такая тварь… – протянула Ил, сворачивая к одному из домов.
Сэм решил не уточнять. Ил из тех, кто расскажет куда больше, если не задавать дурацких вопросов.
– Ты знаешь, что ее последнему любовнику было двадцать пять?
– Ну, Александру уж за тридцать. Он для нее выходит староват… – попытался пошутить Сэм.
– Знаешь, что меня в ней бесит больше всего? – Ил отворила скрипучую колитку одного из домов с видом на лес. – Она обещала, что этого больше не повторится. И что мы видим?
Девушка издала какой-то сдавленный звук, похожий на рык или попросту стон отчаяния. Да, вернее второе. Так страдают люди, которые дорожат теми, кто раз за разом предает их доверие.
Ил поднялась на крыльцо. Обернулась на Сэма. Тот лишь елейно улыбнулся:
– Неужели боишься привидений.
– Может быть даю тебе последний шанс сбежать?
Ил дернула двустворчатую дверь. Она с шумом распахнулась.
Илона никогда не ладила с матерью. Более того, она искренне презирала Люси за то, как та живет. С отцом дела обстояли иначе. Они буквально не были знакомы. Дерека Флэйтена вечно не было дома. Если Ария искренне тянулась к отцу, старалась проводить каждую минуту, когда тот оказывался в поле ее зрения, то Ил сознательно решила его полностью игнорировать.
Люси старалась с пониманием относится к чувствам дочери, но даже ее ангельское терпение время от времени давало сбой. Самый жуткий период для всех – прошлый год. Когда Илона выяснила, что мать снова начала изменять отцу.