Вчерашний день остался для меня далеко в прошлом.
– Привет, – говорит Хави.
Не могу заставить себя улыбнуться в ответ, но он ничего не замечает. Он покачивается взад-вперед, бросает взгляд на кассу, а потом хлопает в ладоши и быстро, порывисто произносит:
– Пока рановато ехать к Ноа. Пускай они проснутся и приведут себя в порядок, ладно? Я еще даже не завтракал. Есть хочешь? Давай что-нибудь закажем. Я угощаю. Что будешь?
Не хочу есть.
Но нужно.
Если бы мы встретились при других обстоятельствах, я бы, наверное, могла притвориться сдержанной девушкой со скромным аппетитом. Или даже вообще сказала, что не голодна. Но сейчас я прошу коробку с протеиновыми снеками и самый большой и калорийный смузи. Хави не может скрыть удивления, но быстро приходит в себя и делает заказ. В скором времени нам отдают еду, и мы садимся за дальний столик в углу кафе, как можно дальше от остальных посетителей. Заказ Хави по объему не уступает моему, но ест он без большой охоты. Сегодня, будучи трезвым, он еще более застенчивый и нерешительный, чем вчера.
При виде еды в животе все сжимается, но мне нужно поесть.
Если я хочу действовать, мне нужно поесть.
Я ненадолго закрываю глаза, кусаю яблоко и медленно жую, пока кусок не превращается в пюре. А потом понимаю, что не чувствую вкуса. На языке будто ничего нет. Я не обращаю внимания на растущую во мне панику и снова кусаю яблоко, пытаясь забыть обо всем плохом и сосредоточиться на хрустящем, сладком свежем фрукте.
Через пару мучительных моментов я наконец ощущаю его вкус. Слишком сладко.
Никогда не любила яблоки.
Мэй Бет говорила, что в детстве, до рождения Мэтти, я все время требовала еды, но была привередой. Она рассказывала, что я любила только сладкое и жирное. Когда Мэй Бет пыталась кормить меня чем-то полезным, я рыдала, пока глаза не опухали. Поначалу ей удавалось меня обмануть: она клала мне в рот кусочки яблока и говорила, будто это конфеты. Но я быстро поняла ее хитрость и укусила Мэй Бет до крови. А потом появилась Мэтти. Мэй Бет думала, что, если б я не подала сестре хороший пример, она бы стала еще большей привередой, чем я. А разве я могла допустить, чтобы малышка плакала из-за еды?
Да никогда в жизни.
– Можно вопрос?
Я кладу в рот кусочек сыра и не могу его проглотить. Приходится запить его большим глотком смузи.
– К-конечно.
Хави наклоняется ко мне, пытаясь встретиться со мной взглядом.
– Что случилось, Лера?
– Д-давай я с-сначала доем.
Он терпеливо ждет, пока я расправлюсь с завтраком. Это ужасный, нелепый акт самосохранения – заставлять себя поглощать пищу, с усилием принуждать себя глотать. Но без этого никак. Иначе я не смогу сделать то, что должна. Хави слегка улыбается мне, и в голове проносятся его вчерашние слова: «Их папа был моим тренером по бейсболу».
Иногда мне кажется, будто я ничего не осознаю, кроме того, что Мэтти больше нет. Внутри меня пустота, и единственное, что придает мне бодрости, – это движение, сокращение дистанции между смертью моей сестры и надеждой на то, что я убью Кита. Но мне все равно больно. Всегда. А иногда я, наоборот, чувствую тяжесть того, что произошло, и того, что произойдет; тяжесть всех принятых мной решений, тяжесть всех моих ошибок. Из-за них я здесь. И я совсем одна.
Я выпиваю половину смузи, и желудок наконец говорит: «Больше не могу». Хватаюсь за край стола, сражаясь с собственным телом, которое не в состоянии делать нормальные, естественные вещи. Вспоминаю, когда в последний раз чувствовала себя так же. После смерти Мэтти.
– Лера, – Хави тянется вперед и берет меня за руку, – что случилось?
Уэст Маккрей. Кэдди Синклер – высокий, худой белый парень за тридцать. Он живет в Вагнере со своим братом. Большую часть времени он проводит на стоянке грузовых автомобилей, а когда может себе позволить – угощается фирменными блюдами от Руби. Кэдди знает вся округа, он притча во языцех. И по словам Кэдди, это его главная проблема.
Кэдди Синклер. Я был бы очень рад, если б все от меня отцепились.
Уэст Маккрей. В таком случае рад, что вы согласились со мной пообщаться.
Кэдди Синклер. Угу, как скажете. Не то чтобы я вам какую-то невероятную услугу оказываю. Просто хочу быть в курсе, если вы найдете девчонку.
Уэст Маккрей (в студии). Кэдди – личность противоречивая. Он не всегда хотел покоя и одиночества. Я вбил в поисковик его имя и обнаружил посты подростка, который отчаянно мечтал стать новым Эминемом. Если поищете на сайте musiccamp.com пользователя «Чумовой Кэдди», то сможете ознакомиться с шестью его демо, которые он записал в подвале приятеля. Если вы слушаете подкаст на нашем официальном сайте, то на странице этого эпизода вы найдете встроенный проигрыватель с треками Кэдди. Только учтите: песни содержат нецензурную брань.
