Беа прижимает свои книги к груди и сердито смотрит на него.
– Ваше домашнее задание? Вам что, двенадцать лет?
– Вы юморная. – Студент улыбается. – Поэтому-то вы мне и нравитесь.
– И вовсе я вам не нравлюсь, – бросает ему девушка, презрительно кривясь. – Вы же меня даже не знаете.
И идет прочь.
– Вы еще и красавица, просто потрясающая. – Он спешит за ней. – Но это так, к слову. Юмор всегда куда лучше красоты.
Беа останавливается.
– Что вам надо?
– Я ведь вам уже говорил…
– Нет, меня интересуют не эти ваши идиотские реплики, предназначенные для съема, – перебивает она его. – Я хочу знать, вы что, надеетесь получить быстрый перепихон?
У него делается удивленный и немного испуганный вид. Парень нервно дергает себя за бороду.
– Нет, нет, что вы… Даже в самых моих смелых мечтах – то есть, в самых моих смелых мечтах, возможно, но не в этом мире. Нет, я просто хотел узнать вас.
– Узнать меня? – Беа прищуривает глаза. – Чтобы потом попытаться…
– Нет, нет же. – Он всплескивает руками и отходит на шаг назад. – Что вы. Просто… в вас есть нечто такое… Меня к вам влечет, но не в этом смысле. Просто хочется провести с вами какое-то время, если вы позволите. Я хочу узнать вас хоть немного лучше, только и всего.
Беа смотрит на него с таким видом, будто даже не могла себе представить такой жалкий ответ, и идет дальше.
– А я не хочу тебя знать, – не оглядываясь, бросает она. – Так что будь добр, отвали.
Ей удается расслабиться, только убедившись, что он не идет следом. Из ее плеч уходит напряжение, и она перемещает взгляд на стоящие вдоль Тринити-стрит фахверковые здания в стиле эпохи Тюдоров. На их оконных карнизах толкутся кучки голубей, стены украшены горгульями и скульптурными изображениями выдающихся исторических деятелей – исключительно мужчин в несуразных каменных шляпах и чулках.
На минуту Беа вдруг начинает казаться, что она слышит и понимает язык птиц, что надо только прислушаться, и ей станет понятно, что они хотят сказать – веселый щебет радости, низкое печальное карканье, кокетливое чириканье… Затем она внушает себе перестать предаваться пустым фантазиям и спешит дальше.
– Замуж? Она хочет, чтобы ты вышла замуж? – Кумико соскальзывает на край кровати. – За мужчину? Это же чистое безумие.
– Ну… – Лиану охватывает желание оправдаться, хотя она много раз говорила себе то же самое, что сейчас сказала Кумико. – Вообще-то браки, устраиваемые родственниками, существуют во многих культурах, не так ли? В Гане такое случается нередко, во всяком случае, так было прежде…
– Я не об этом. – Кумико бьет пятками по деревянной боковине кровати. – Я не ставлю под сомнение договорные браки в общем, как институт, просто в твоем случае… – Она пристально смотрит на девушку. – Ты же сказала ей про нас, не так ли?
Сидящая на полу Лиана играет с бахромой ковра Кумико, начав сплетать черную шерсть в косу.
Ее возюбленная сощуривает глаза.
– Ты так и не сказала.
– Разумеется, сказала. И еще сказала, что скорее пойду работать в ночную смену в супермаркет «Теско», чем соглашусь соблазнить какого-нибудь легковерного старого пердуна, чтобы он оставил мне половину своих богатств.
– И что на это ответила тетя?
– Она заявила, что я не продержусь на работе и недели. Сказала, что взяла бы соблазнение на себя, если бы могла. Но…
Кумико соскальзывает на пол.
– Но что?
– Что-то насчет пердунов и красоток… – Лиана пожимает плечами. – Уже не помню.
– Все ты помнишь, – говорит Кумико, придвинувшись ближе и закинув ногу за спину Лианы.
Та только грустно вздыхает.
– Ньяша говорит, что богатому старому пердуну не нужна перезрелая красотка, ему нужна…
Кумико вскидывает одну бровь, и та исчезает под ее шелковистой черной челкой.
– Ты.
Лиана сжимает лодыжку девушки.
– Наверное. Она была тогда пьяна. Как бы то ни было, я завтра же подам заявление на работу в «Теско».
Кумико переплетает свои пальцы с пальцами Лианы.
– Боюсь, в этом я вынуждена с ней согласиться. Ты не продержишься в «Теско» и недели.
– Да ладно тебе, – протестует Лиана, сложив руки на груди. – Какого чер…
– О, Ана, я люблю тебя, но ты не сможешь работать в «Теско».
– Почему это не смогу?
– А ты когда-нибудь в своей жизни ишачила хотя бы один день на тяжелой работе?
– Что? Я же тренировалась изо всех сил, чтобы завоевать олимпийскую медаль в плавании, – говорит Лиана. – Что может быть тяжелее?
– Да, но такие вещи приносят радость, воодушевляют, а работа в супермаркете – это чистая тягомотина. – Кумико подается вперед, остановившись в дюйме от губ своей девушки. – Боюсь, ты годишься только для двух вещей, моя дорогая. Первая – это рисование, а вторая…
– Как же ты любишь дразнить. – Лиана целует Кумико. – Ты…
Телефон в кармане Аны вдруг вибрирует и гудит. Она спешит достать его, опрокинувшись на пол сама, опрокинув любимую и едва не ударившись головой о кровать.
– Черт, черт. – Лиана вбивает пароль и открывает свою электронную почту.
