Сестры Гримм полностью

К своему стыду, утром Беа села на самый первый поезд в Лондон, хотя до назначенного времени ее визита к мама оставалось еще четыре дня. Как бы она ни ненавидела свою мать, разговор с отцом настолько подействовал ей на нервы, что даже встреча с Клео будет лучше, чем одиночество. Но она ничего не скажет ей о Вэли, как бы мама ни пытала ее.

– Не понимаю, почему это так выбило тебя из колеи. – Клео вынимает из тостера два поджаристых куска хлеба. – Ты должна радоваться. Теперь, когда тебе скоро исполнится восемнадцать лет, он решил навестить тебя и прибрать к рукам.

– Ничего у него не выйдет. Он упустил свой шанс много лет назад.

– Por amor al… demonio. – Ее мама вздыхает. – Ты всегда была такой.

– Какой?

– Всякий раз, когда тебе казалось, что тебя отвергли, ты делала вид, что тебе все равно. – Мама намазывает тосты маслом. – И тебе это удавалось – очень скоро ты убеждала себя, что ты полна не обиды, а ненависти.

Беа игнорирует это замечание.

– Джем или дрожжевая паста?

– Какой джем?

– Малиновый.

– Тогда паста.

– Bueno[68]. – Клео кивает. – Не давай Котику лизать твои пальцы. От дрожжевой пасты его тошнит.

– Раньше не тошнило.

– Он стареет.

Беа представляет себе, как ее кот гниет в земле под яблоней в их саду. И тело Вэли, лежащее в морге.

Мама перестает намазывать тосты пастой.

– Qué pasa, niña?[69]

– Ничего.

– Тогда почему ты приехала домой уже сейчас? Когда мы разговаривали в прошлый раз, тебе не очень-то хотелось приезжать.

– Я решила сделать перерыв.

– Лгунья.

– Ну, хорошо, хорошо, я рассталась с моим парнем. Ты довольна? – Беа старается говорить спокойно. Мама не должна ничего заметить, не должна увидеть, как ей плохо. – И мне нужно несколько дней…

– Сколько раз мне повторять? – Клео кладет тосты на две тарелки. – No me digas mentiras. Не. Лги. Мне.

– Я и не лгу. Это правда.

Женщина выдвигает стул и садится.

Беа ждет.

– Твой отец сказал мне, что ты сделала. – Клео откусывает кусочек тоста. – Я впечатлена.

Беа смотрит на свою мама и, взяв свою тарелку, швыряет ее в стену. Та разбивается, и осколки костяного фарфора разлетаются по линолеумному полу. Беа откидывается на спинку стула.

– Так кто из нас полоумный? – бормочет Клео.

Несколько минут спустя в кухню входит Котик и начинает лизать упавший на пол кусочек тоста, намазанный дрожжевой пастой.

Лиана и ее тетя стоят в кухне по разные стороны обеденного стола. Между ними громоздятся коробки, как полные вещей, так и пустые, как с надписями, так и без. Девушка заворачивает бокалы в воздушно-пузырьковую пленку, хотя ей очень хочется разбить их об пол и сбежать. Правда, ей некуда идти – Кумико не пустит ее к себе, а в квартире Голди нет места.

Нья заворачивает в газету ножи и вилки – те, которые остались после того, как судебные исполнители унесли столовое серебро.

Лиане хочется спросить свою тетю, куда они переедут из дома, но она этого не делает. Останутся ли они в Лондоне? Ей трудно представить, чтобы Нья согласилась жить где-то еще. Если они уедут из столицы, им придется съехать дальше пригородов, в самый конец одной из железнодорожных веток, потому что только такое жилье и будет им по карману. Но смогут ли они позволить себе хотя бы это? Даже если она будет работать день и ночь без сна, ее зарплаты все равно не хватит и на самое дешевое съемное жилье в Лондоне. Интересно, станет ли Ньяша искать работу?

Тетя чихает. Лиана молчит.

Изикиел стоит на куче хвороста, привязанный к толстому деревянному столбу.

– Слезай! – кричит ему Скарлет. – Что ты там делаешь?

– Сделай это! – кричит он. – Ты же этого хочешь!

– Нет, нет!

– Я хочу почувствовать на себе твой дар, хочу сгореть!

– Перестань. – Произнеся это слово, Скарлет ощущает знакомый зуд в кончиках пальцев – ее кожа горяча, и с нее сыплются искры.

Когда девушка вновь поднимает глаза, к столбу привязан уже не Изикиел, а Уолт. Она чувствует укол разочарования. Уолт не будет хорошо гореть, он слишком уж мягок, чтобы быстро заняться. Вот Илай быстро разгорится и запалит верховой пожар.

– Скарлет, Скарлет!

Она тут же просыпается, вскакивает с кровати и бежит в спальню своей бабушки. Эсме сидит на своей кровати и плачет.

– Бабушка, не плачь. – Скарлет садится рядом с ней. – Не плачь. Я уже здесь.

– Я бежала, но не смогла ее поймать. – Бабушка задыхается. – Я… я ее упустила.

– Не плачь. – Скарлет держит руку Эсме, сжимая ее, пока дыхание старушки не замедляется. – Не плачь.

– Он забрал ее. – Женщина высвобождает руку и вытирает глаза. – Мою малышку забрал дьявол.

– Это всего лишь кошмар, бабушка. У тебя нет никакой малышки, у тебя есть только я, а меня никто не забирал.

– Руби не должна была нас покидать, – стонет Эсме. – Она не должна была уходить.