– Ты раба привычки. – Лиана пытается не обращать внимания на устремленные на нее взгляды. – Раз в неделю ты приходишь сюда, чтобы почитать «Хоббита» и постараться растянуть одну-единственную чашку кофе до самого утра.
Уголки губ Кумико трогает едва заметная улыбка.
– Я пришла, чтобы выставить себя дурой, – говорит Лиана. – Потому что я и есть дура.
– Да, ты дура. И идиотка.
Ана кивает.
– Идиотка. Дебилка…
– Дубина. Тупица. Балда.
– Все это вместе взятое и даже хуже.
– Что ж, я рада, что тут мы с тобой согласны. – Улыбка Кумико становится шире. – Ну, и что же ты собираешься предпринять, чтобы это исправить?
– Я попытаюсь вновь завоевать твое сердце, если ты дашь мне такой шанс.
Коко закрывает «Хоббита».
– Продолжай.
– Я больше никогда не стану встречаться с Мазмо. Я вышла на работу в «Теско» – расставляю там товары по полкам. Судебные исполнители забрали все, что у нас было, и мы переезжаем на съемную квартиру в Хэкни. – Лиана чувствует, что начинает потеть, и понижает голос. – И я написала тебе стихотворение. Оно плохое, почти без рифм, но оно…
– Ты вышла на работу в «Теско»? – Кумико поднимает бровь. – В самом деле? Ну, и как?
– Омерзительно. Меня с души воротит. Но ты была права, я ужасно избалована и теперь пытаюсь…
– Говори громче. – Кумико подается вперед. – Я тебя не слышу.
Лиана усмехается.
– Тебе это нравится, да?
– Да, немного.
В своей детской спальне Беа видит детские сны. Сегодня она охотится. Начинает с птиц, подкрадываясь к ним бесшумно, как кошка. Поначалу ей нравится ловить воронов, когда они чистят перышки или выковыривают из почвы червей. Однако скоро ей это надоедает, ведь взрыв перьев на палых листьях – это слишком легко. Куда интереснее пронзать шипами боярышника сердца летящих птиц, но после нескольких десятков жертв ей надоедает и такой способ охоты.
Приятно, что с каждой убитой птицей в нее вливается новая порция жизненных сил, и она может подниматься все выше надо мхом, камнями и ковром из опавших листьев. Три убитые птицы подряд – и она поднимается над верхушкой старого дуба, шесть убитых птиц – и она взмывает на несколько сот метров, двенадцать – и она воспаряет к звездам.
Во сне Беа спрашивает себя, почему здесь нет ее отца, и ответ тут же находится – он не хочет вести ее за ручку и дает ей возможность учиться самой. Он предоставил ей полную свободу, чтобы она могла сполна насладиться каждой из своих побед. За это Беа ему благодарна. Ее мама никогда не была настолько великодушной.
С каждым часом сила Беа растет, и она все больше отходит от той себя, которой была на Земле. В Навечье она другая. Здесь девушка не только может творить то, что раньше представлялось ей невозможным, но и чувствует, что ей уже не одиноко – наверное, потому что здесь все пропитано ее отцом – каждое дерево, каждая речка, каждый лист. Здесь все окутано его произносимыми шепотом угрозами, которые заставляют ее постоянно быть начеку.
Проснувшись, Беа не помнит ни один из образов своего сна, но в ней остались отголоски разбуженных им чувств – смелости, уверенности в своих силах, невозмутимости. Она сорвала с себя свою женскую оболочку и теперь может быть свирепой, буйствовать и вести себя так, как ей хочется.
Отперев дверь кафе, Скарлет перешагивает конверты, лежащие на половике, не подбирая их. Заметив письмо с адресом, написанным от руки, она нагибается, вспомнив об анонимном рассказчике, приславшем ей «Красную Шапочку», и надеясь, что это еще одна сказка. Это определенно подняло бы ей настроение.
